Гамарник невольно поежился — Ты, Александр, так страшно обрисовал охоту кабана на человека, то я теперь даже и не знаю, стоит ли мне попытаться вырвать у кабана победу.

Я усмехнулся — А я ведь не соврал ни на йоту. А каково нашим предкам приходилось на охоту идти с копьем? — затем повернулся к Брежневу — Ты сегодня в Москве останешься, или после банкета на свой фронт отбудешь?

— У меня завтра самолет, сегодня в общаге должны койку обеспечить.

— Если хочешь, могу тебя в своей квартире поселить. Правда я поздно приду — у меня занятия в спортзале, каждый день тренирую парней рукопашному бою. Так что буду поздно, выспишься вволю.

Брежнев пожал плечами — Честно говоря я бы не против в спортзале с тобой размяться. Хотя я ни разу даже боксом не занимался. Я больше зритель, очень люблю поболеть на матчах по хоккею с мячом. Когда в прошлом году в Москве проходил финал Кубка СССР по хоккею с мячом, в котором московское «Динамо» встретилось с московским же «Буревестником», я специально приехал поболеть за Динамо. Все же Михаил Якушин — выдающийся мастер хоккея с мячом, сильнейший центральный нападающий страны, играющий тренер и капитан московского «Динамо». За его игрой наблюдать просто увлекательно!

Я кивнул — Да, Якушин — это символ советского спорта, что на футбольном поле, что на льду. Кстати, я этой зимой хочу создать клуб хоккея с шайбой. Ты как, стоишь на коньках?

Брежнев замялся — Очень и очень любительски.

— Тогда постарайся этой зимой научиться нормально бегать по льду на коньках. Найди нормального тренера. Я из тебя игрока в канадский хоккей делать буду.

Сзади голос Сталина поинтересовался — Зачем нам канадский хоккей, товарищ Шелепин? Разве нам русского мало?