— Я уже должен быть мертв, дядя. — хрипло произнес я, поднимаясь с дивана. — Несколько раз. А я всё еще здесь.

На этом наш разговор закончился. Вальтер вышел из дома так же бесшумно, как и появился, растворившись в ночи. Я постоял несколько минут, опираясь лбом о прохладный косяк двери, пытаясь привести в порядок разбегающиеся мысли. Сгреб в охапку бревна «Живой Древесины» и побрел обратно в мастерскую к Орну.

Старик сидел на своем рабочем стуле. Он вздрогнул, когда я вошел.

— Макс? Что случилось? Ты словно призрака увидел.

— Хуже. — я с грохотом бросил бревна на пол. — Имперский системщик. Вальтер. Он… приходится мне дядей. Братом моего отца.

Орн вытаращил на меня глаза. Его лицо, обычно жилистое и выразительное, превратилось в маску удивления и ужаса. Он медленно покачал головой, беззвучно шевеля губами. Казалось, слова никак не приходили ему в гллову. Наконец, он прошептал:

— Матерь богов… Значит… вот откуда…

— Откуда что? — резко спросил я.

— Ничего. — он отмахнулся, снова поникнув. — Просто… теперь многое становится на свои места. И что это значит?

Я рассказал ему всё. О смерти Первого Игрока, об истинной причине опасности Инициации, о войне миров и о моей просьбе. Когда я закончил, в мастерской повисла гнетущая тишина.

Орн сидел, опустив голову на руки. Он выглядел разбитым и постаревшим на десяток лет.

— Идиот. — тихо прошептал старик. — Отчаянный, благородный идиот. Лезешь в пасть дракона, чтобы спасти овец.

— У меня нет выбора, Орн. Или я попробую, или завтра здесь начнется бойня. Я видел, как проходила Инициация, поэтому не могу допустить, чтобы Лина, бабушка Аглая… ты… исчезли.

— Я знаю, — он поднял на меня взгляд, в котором плескалась неизбывная печаль, — и принимаю твой выбор. Ты мой ученик… почти сын. Я не могу тебя остановить.

Он тяжело поднялся, отшвырнул ногой какую-то непонятную заготовку, над которой работал.

— Всё. На сегодня хватит. Идем домой. Тебе нужно выспаться. Перед… боем.

Мы молча потушили свет и вышли. Ночь оставалась такой же тихой и зловещей. Шагая в полной тишине, каждый из нас погрузился в свои мрачные размышления. Дома я тут же рухнул на кровать, провалившись в тяжелый, без сновидений сон, словно в черную бездну.

Утро наступило слишком быстро. Серое, безрадостное, оно ворвалось в окно с карканьем ворон. Я встал, чувствуя себя разбитым, словно не спал ни минуты. Внутри — пустота и холод. Решение было принято, пути назад не оставалось.