На секунду стало страшно, ощущение, будто по коже ледяной крошкой прошлись, озяб моментально, хотя за окном жаркое украинское лето, и в Харькове температура в районе тридцати градусов держится. Сейчас бы на речке отдохнуть, искупаться, на травке полежать, да куда там — все это недостижимые мечты даже для маршала. Нет времени, все до одной минуточки забрала война — контрнаступление, от которого напрямую зависит исход войны, началось. Оно готовилось с зимы, расчет был сделан именно на инициативу противника, что попытается вернуть себе Харьков и Донбасс, ведь немцы ясно осознавали их значимость для советской экономики, к тому же уже не раз и не два предпринимали попытки их захвата.

Сейчас все решится, и возможно, сам исход войны. Маршал отдавал себе отчет и ощущал ту ответственность, которая на его плечи свалилась. Сразу три фронта составом в одиннадцать полевых армий, девять из которых усилены отдельными механизированными корпусами, перешли в наступление, каждая имеет самостоятельный участок прорыва. За ними во втором эшелоне дожидались своего часа четыре танковых армии и полдесятка гвардейских стрелковых корпусов, с большим количеством автотранспорта — так называемые войска «преследования». Плюс придвинутые к тыловым рубежам значительные резервы Ставки, включая 6-ю танковую армию генерал-полковника Романенко. Всего собрали мощные силы, о которых РККА и помыслить не могла — три десятка механизированных корпусов и полторы сотни стрелковых дивизий, с практически всем поступившим по ленд-лизу автотранспортом. А его было уже немало — счет пошел на многие десятки тысяч автомобилей с полным приводом, которых на советских заводах практически не производили. А тут разгрузили сразу два конвоя, прибывших с разницей в четыре недели — президент Рузвельт выполнил обещание.