1851, январь, 3. Казань

— Пожар! Пожар! — закричал кто-то на улице.

Отчего Лев и проснулся.

Рядом сопела супруга… снова беременная. С этим он не медлил — процесс-то приятный и жена красивая. Так что, стараясь её не разбудить, он осторожно встал, чтобы оглядеться и сразу приметил какие-то отблески в окне со стороны университета.

Решительным шагом подошёл к окну и, накинув, подхваченный по пути тёплый халат, вышел на балкон. Поёжился. Чай не май месяц. Зато отсюда стало хорошо видно — какой-то из корпусов университета занимался огнём. А внизу, прямо по снегу, в ту сторону бежал братец Митя. В своём халате и тёплых домашних тапочках.

— Вот безумец! — ахнул Лев.

Вернулся в комнату, прикрыв за собой дверь.

— Что случилось? — сонно потянувшись, спросила Наталья, которая всё же проснулась.

— Университет горит. — сухо ответил муж, быстро одеваясь.

— ЧТО⁈ Но как⁈

— Самому интересно. Кажется, медицинская лаборатория. Митя как спал, так и рванул туда, чуть ли не в исподнем.

— Боже…

Минуты через две, застёгивая последние пуговицы, Лев Николаевич спустил в холл, где собирались уже многие обитатели особняка. Накинул шубу с шапкой. И во главе этого импровизированного отряда направился следом за братом — к пожару.

Где-то вдали зазвенел колокол.

Это на главной каланче, заприметив огонь, поднимали дежурную команду. После того страшного пожара, когда чуть весь город не выгорел, в этот вопрос вложились.

Хорошо так.

Душевно.

Башню кирпичную построили высокую с постоянным остеклённым постом наблюдения. И колоколом особой тональности — весьма мерзкой. Не перепутаешь. А у её основания возвели пожарную часть с круглосуточным дежурством.

Все «кареты пожарные» представляли собой простые фургоны с бочками и помпами. Плюс четыре места для пассажиров. Инструменты всякие вроде багров, ломов и топоров. Сборные лестницы. А у самих бойцов — каски защитные и одежда подходящая.

Вот.