Бережно вытерев следы масла покрывалом с кровати, я убедился в том, что синенький «лабутен» внутри, и со счастливой улыбкой на лице вернулся в гостиную. Перемахнув через стол красивым прыжком и мастерски избежав столкновения головы с люстрой, я опустился на колено перед Катей.

— Нашел, — сквозь фату улыбнулась она мне. — Я боялась, что ты уже и забыл.

— Я и забыл, — признался я, вынимая туфельку из сумочки. — Но вспомнил. И больше не забуду.

Туфелька заняла свое законное место, я, как и обещал, подхватил Катюшку на руки, и с самым ценным в своей жизни трофеем вышел на улицу.

— Ты меня до самого алтаря понесешь? — спросила она.

— А ты хочешь? — улыбнулся я.

— Ты поставь, не твое пока! — влез Александр Иванович.

От символического дома до площади с сооруженным на ней алтарем, трибунами и прочим рукой подать, поэтому мы почти сразу ступили на красную ковровую дорожку и пошли по ней. Двести шагов дались легко — волнение исчезло, Катина ладошка в моей руке, и ничего больше не помешает моей радости. Скрывшееся за горизонтом солнышко уступило место тепло-золотистому свету фонарей.

Справа от алтаря — «ВИП»-ложа с чиновничьей элитой и моими «друзьями» из богачей. Можно не кланяться, просто обозначим кивок — в такой день этого достаточно. Рядом с ложей и слева — скамеечки для односельчан и других гостей. Нарядные дети бросали лепестки под ноги, а у алтаря нас встретил староста Бяо, лицо которого от такой великой чести напоминало готовый взорваться воздушный шар.

Эта часть ритуала называется «три поклона». Первый — Небу и Земле. Второй — родителям. Третий — друг дружке, сопровождаемый клятвой верности. Последовавшее за этим поздравление от Заместителя заведующего Общим отделом Госсовета, как ни странно, не нарушило красоты церемонии и выглядело вполне органичным: государство — это сущность ничем не хуже Земли и Неба, поэтому нормально получить от него поздравления и шкатулку с парными нефритовыми подвесками с драконом и фениксом.

— Объявляю вас мужем и женой! — заявил староста и широко взмахнул рукавом своего традиционного халата.

С грохотом и свистом фейерверки наполнили небеса. Следом взмыли дроны с подсветкой. Повинуясь командам операторов, сотни маленьких юрких машинок выстроились в исполинские фигуры дракона и феникса, вместе взмывающих в ночное небо. Слезы счастья на Катиных глазах отражали мириады огоньков, и я почувствовал, что тону и растворяюсь в них без остатка. Нежность заполнила все мое естество. Заметив, что я смотрю совсем не на красоту в небе, Катя повернулась ко мне:

— Ты чего?