Будут ли они опять нервничать на ровном месте по поводу того, что их эмоции уходят на второй план? Или прагматично примут всё как есть? Меня полностью устроил бы второй вариант. А эмоции… что эмоции? Если для того, чтобы выжить нужно частично от них отказаться, то и ладно. В конце концов — за всё надо платить. И это, я так думаю, сравнительно небольшая плата за силу, которые мы все обретём.

— Судя по докладам, которые ко мне поступают — пока нет, — его ответ меня слегка огорчил:

— А хоть посмотреть-то на них можно? — спросил я.

— А вам сейчас на ногах не тяжело стоять? — доктор строго посмотрел на меня. Мол обманывать его бесполезно и отвечать надо правду, только правду и ничего кроме этой самой правды.

— Никаких проблем, — с улыбкой ответил я, а чтобы подкрепить это действием, подпрыгнул на месте. Невысоко.

Доктор недовольно сморщился, но ругаться на моё дурачество не стал, а таки пошёл мне навстречу:

— Хорошо, раз уж вам так не терпится посмотреть на своих подчинённых, то давайте пройдёмся. Следуйте за мной!

Мы вышли в коридор. В воздухе висел запах озона и антисептика. Стены и пол были покрыты серым матовым пластиком, казавшимся слегка шершавым. Лампы заливали всё пространство холодным белым светом. Но глаза этот свет не раздражал. Я, например, ощущал себя вполне комфортно.

В коридоре стояла тишина, которую нарушали лишь роботы, сновавшие везде и всюду. Некоторые деловито пёрли какие-то контейнеры, другие занимались уборкой… Хотя что тут убирать-то? Всё было абсолютно чисто. Можно сказать — стерильно. Ну да, это же медотсек, тут по другому и быть не должно.

Шли мы не долго — минуту, может быть две. Доктор повернул в один из боковых проходов, и мы очутились в довольно большой палате на четыре места. И все четыре койки были заняты моими бойцами.

— Однако, — подумал я про себя, — а наниматель видит мой статус несколько более высоким, чем остальных моих товарищей. У них общая палата, а мне персональный бокс выделили.

Хотя формально мы равны — все капралы, у всех одинаковое довольствие… Хотя нет — я, всё-таки отличаюсь от парней, — тут на лицо моё наползла непрошеная улыбка, — я, вдобавок ко всему, ещё и денег хорошо должен. Значит, представляю из себя гораздо более ценный актив.

На первый взгляд никто из ребят пока в себя не пришёл. Хотя доктор, как вошёл в палату, так сразу направился прямиком к Гвидо. Наверное те данные, что его хитрая аппаратура передала на планшет, намекнули ему о том, что наш здоровяк скоро очнётся.

Так оно и случилось. Стоило только Вейну оказаться около кровати Гвидо, как тот что-то невнятно замычал, и открыл глаза.

Первым, кого он он увидел, был, разумеется, врач: