Сначала я думала укрыться в каком-нибудь углу или нише и тихо подождать начала основного праздника, которое было намечено на девять часов — к этому времени во дворце соберется основная масса знати, вынесут вино и закуски, и начнутся первые танцы — но едва мы остановились, то сразу же почувствовали, насколько во дворце холодно. Не зря Лотта Зильбевер посоветовала мне платок, ведь старуха, которая не могла слишком долго держаться на ногах, пять лет назад в полной мере ощутила все прелести сквозняков, которые гуляли вдоль стен.

Так что, дабы не замерзнуть и не заболеть — а впереди у нас было и заседание совета аристократии, и потом долгая дорога домой, на север — мы с Виктором, словно две хищные птицы, выкручивали широкие петли по всему бальному залу. Я держалась за локоть супруга, он же, будто тягловый вол, тащил меня за собой, не давая сбиться с шага и дыхания.

— Нет, просто иначе представляла себе все это, — ответила я мужу, в который раз окидывая бальный зал взглядом.

Это был один из главных залов королевского дворца, смутно похожий на таковой в замке Херцкальта. Только в разы больше, с потолками намного выше и окнами-витражами, закрытыми слюдой и дорогим, но таким же мутным стеклом. Зал без проблем мог уместить несколько сотен человек, а каменный пол выдержать сотни часов танцев, но я четко понимала, что изначально это помещение не предназначалось для подобных празднований. Скорее уж, для огромных пиров, которые закатывали в прошлом, во времена прадедов той же госпожи Лотты — когда короля могли еще выбирать, а варлорды отдельных регионов Халдона сами были почти что королями. В этом зале собирались дружины со всей страны, проводились сходы и выборы, лилось рекой пиво, вино, а иногда — и кровь. О правдивости моих догадок говорили и большие камины вдоль одной из стен, которые подозрительно подходили по размеру для запекания целого поросенка или ягненка, нежели для отопления столь огромного помещения, своды которого терялись где-то во тьме над головой.

— Ну, я тоже никогда не был на балах, — с усмешкой ответил муж.

— И в прошлая жизнь? — я перешла на сорогский, как мы с Виктором и договаривались.

— И в прошлой жизни, — ответил мой муж, незаметно поправляя мои ошибки. Формы слов в сорогском мне еще давались тяжело, но Виктор говорил, что это нормально.

— Может, ты плохо помнить?

— Нет, такого точно не было, поверь мне.

Виктор как-то невесело улыбнулся, будто бы его внезапно поразило смертельной тоской, но очень быстро мой супруг справился с этим наваждением, сделал глубокий вдох, а его взгляд снова стал твердым и ясным.

— Барон Гросс! Баронесса Гросс! — окликнули нас со спины.