Зал выдохнул. Единый, синхронный вздох изумления прошел по рядам, сметая напускной скепсис даже с самых желчных лиц. На подставке темнел корпус из благородного эбена, оттененный матовым золотом, однако внимание приковывало не это. Передняя и боковые грани, выточенные из монолитного, идеально прозрачного горного хрусталя, создавали полную иллюзию отсутствия преграды. Внутри этого магического аквариума застыл таинственный подводный грот: задник, инкрустированный перламутром и жемчугом, мерцал подобно морской пене, а среди золотых кораллов прятались крошечные эмалевые раковины.

Мария Федоровна подалась вперед, и сквозь маску монаршего величия проступило неподдельное любопытство. Рядом с ней, чуть склонив голову, появилась Екатерина Павловна. Ее лицо оставалось непроницаемым, зато взгляд сканировал детали с цепкостью профессионального оценщика.

Первый этап пройден. Визуальный контакт установлен. Теперь — активация главной функции.

— С позволения Вашего Величества, — произнес я, касаясь корпуса.

Наклонившись к корпусу, пальцы привычно нащупали замаскированный триггер — крошечную перламутровую раковину, служившую кнопкой пуска. Легкое, уверенное нажатие.

Секунды растянулись в вечность. Я ждал запуска: сейчас крышка должна откинуться, а из недр должна политься хрустальная мелодия Кулибина, система зеркальных рефлекторов — ожить, заливая грот динамическим светом, а из малахитовых волн обязана всплыть, вращаясь в танце, моя механическая русалка.

Тишина.

Полный, абсолютный штиль. Система мертва.

Воротник фрака мгновенно превратился в ледяную удавку. Палец, побелев от напряжения, вдавил перламутровую кнопку повторно, вдавлива «кнопку». Контакт есть. Реакции — ноль. Ни щелчка, ни жужжания шестеренок.

Вместо триумфального перезвона — тишина, в которой вдруг отчетливо прозвучал чей-то сдавленный смешок. Механизм молчал. Русалка осталась погребена в малахитовом саркофаге. Мой шедевр превратился в красивую и бесполезную коробку.

Холодная капля пота поползла вдоль позвоночника. Подняв глаза, я увидел, как улыбка императрицы застыла, превращаясь в вежливую, но безжизненную гримасу. Недоумение во взгляде стремительно сменялось разочарованием. А чуть в стороне… Екатерина Павловна. Ее губы были плотно сжаты, но уголок рта едва заметно дрогнул в торжествующей усмешке. Мой публичный крах стал для нее подарком. И за что она меня так не любит?

Взгляд вернулся к моему творению, к стеклянному гробу надежд, и в голове набатом забилась единственная мысль, блокирующая все остальные: «Провал».

Следующий том цикла: https://author.today/reader/521339/4929693