— Очень вероятно, что так и было — неумелое обращение, пьяная бравада и закономерный плачевный результат… Но, — Браун сделал паузу, его голос стал еще более официальным, что выдавало внутреннее напряжение, — вчерашний инцидент с бронетранспортером заставляет взглянуть на эту версию под другим углом.

— «Ханомаг» третьего взвода? Тот, что подорвался на марше? — догадался Вольф.

— Тот самый. Машина была уничтожена полностью. Экипаж из четырех человек погиб. Первоначально было предположение о минной атаке или даже попадании противотанкового снаряда из засады. Однако…

— Однако следов засады опять нет, — закончил за него командир. Его лицо стало каменным.

— Так точно, герр оберст-лейтенант. Место инцидента было обследовано самым тщательным образом. Мы досконально осмотрели остатки брони. Картина та же: мощный внутренний взрыв, приведший к детонации боекомплекта. Взрыв, судя по всему, произошел в десантном отделении. И снова — признаки, характерные для взрыва ручных гранат. Никаких следов минирования дороги. Никаких следов крупной партизанской группы в радиусе пяти километров — мы прочесали лесополосы, овраги, проверили все хутора.

В комнате повисла тишина. Вольф даже перестал барабанить пальцами. Он медленно поднялся из-за стола, прошелся к запотевшему от дыхания и холода окну, за которым маячили унылые крыши, и задумчиво произнёс:

— Получается, что и в доме полицаев, и в «Ханомаге» произошло фактически одно и то же? Гранаты?

На этот раз его голос прозвучал приглушенно, без прежней иронии.

— Да, господин оберст-лейтенант. Взрывные устройства ручного типа. Картина поражения практически идентична, если сделать поправку на замкнутое пространство бронетранспортера.

Командир полка резко повернулся и предположил:

— Тогда это брак партии боеприпасов! Идиотский, смертельный брак! Они взрываются самопроизвольно?

— Мы… склоняемся именно к этому выводу, — осторожно подтвердил Браун. — Та партия гранат, что была в доме у вспомогательной полиции и что была в бронетранспортере у наших солдат, могла быть одной и той же. Следовательно, они либо изначально были бракованными, либо… — он сделал паузу, подбирая слова, — либо мы имеем дело с актом саботажа.

— Саботажа? — Вольф прищурился. Мысль была неприятной, но логичной. Она добавляла всему происходящему злого умысла, а не просто русской безалаберности.– И где? На складах?