— Сердцем полечимся, когда всё начнётся. Главное, не потеряйте, — добавил я и ещё крепче зажал свой кусочек в руке. — Надеюсь, всё получится.

— А ты точно эту деревню обустраивать хочешь? Может, всё-таки баржу, а?

— Не, — усмехнулся я. — Своя крепость точно лучше, чем какая-то посудина.

— Ну, может, и так.

— А я у гинеколога была, — словно между прочим подкинула Полина.

— Сейчас не понял. — Я покосился на её тёмный силуэт, но как ни всматривался, глаз так и не увидел.

— Спираль извлекла, — ответила она. — Так что, возможно, вчерашняя ночь…

— Ой всё, заткнитесь уже со своими розовыми соплями. Не вздумай ещё сказать, что ты в залёте! — выругался Стэп.

— Пока нет, но всё может быть.

Я молчал, пропуская мимо ушей их перепалку. Хотел ли я детей? Не знаю. В данный момент точно нет, но не в будущем. В моём представлении, наш посёлок стал бы идеальным местом для семьи.

От этой мысли мне вдруг стало так тепло и уютно, будто я уже жил там. На мгновение показалось, что я даже слышу писк детей, которые плещутся в водохранилище. И в то же время мне вдруг стало не по себе.

А что, если мы не справимся? Что, если Полину сегодня убьют? Может, высадить её, пока не поздно? Хрен с ними, с этими килограммами, мы изначально рассчитывали только на сотню.

Однако высказаться я не успел. Хлопнули двери, зарычал двигатель, и мы понеслись к месту обмена.

Броневик затормозил так жёстко, что я проскользнул по полу, едва не врезавшись головой в ножку сиденья. От неожиданности, я слишком резко напрягся, и хомут на запястьях лопнул, о чём я у тут же предупредил Сугроба.

Хорошо, что остановились мы не у стоянки, а чтобы высадить Лиса с Дедом. Посветив фонарём, Снегов снова зафиксировал мне руки и прыгнул обратно за руль. Было видно, что он нервничает, хотя старается этого не показывать. У меня самого уже начал зашкаливать адреналин, а когда машина остановилась окончательно и её двигатель заглох, меня накрыло второй волной.

Распахнулась задняя дверь, и нас бесцеремонно выволокли наружу. Именно так и должны обращаться с пленными, никакой жалости и сострадания. Мы всего-навсего товар — и только. Достаточно того, что мы живы, а остальное — трудности принимающей стороны.

— Ну вот! — рявкнул Сугроб, освещая мою рожу фонарём. — У нас товар, у вас купец! Где моё серебро?