Третье сияние Маат. Год 225 восстановления священного порядка. Месяц пятый. Массилия.

Бренн пялился в бездонный черный потолок, и никак не мог заснуть. Проклятая темень угнетала, но выбора у него все равно нет. Ночью ученикам свет не полагается, ибо нечего жечь впустую масло и китовый жир. Они денег стоят, а до ветра можно и на ощупь сходить. Так сказал господин ментор, когда его сюда привезли. Спорить нельзя. Ученику вообще ничего нельзя. Ему должно быть присуще смирение и преклонение перед высшими, которые дарят привезенному из диких земель олуху толику своих бесценных знаний. Так опять же господин ментор сказал.

Вообще, все, кто никогда не покидал владений благословенного ванакса Архелая II, да правит он вечно, думали, что за отрогами Севенн жизни нет. Там, в диком Загорье, бегают полудемоны-полулюди, одетые в вонючие шкуры, и вытирают задницу рукой. Когда Бренн пытался доказать, что это не так, на него смотрели в лучшем случае с ледяным равнодушием, а в худшем — с презрением и брезгливостью, как на бродячую собаку. Он ведь не гражданин Вечной Автократории(1). Он даже не совсем человек. Он заложник, присланный из-за гор во владения царя царей. Его кормят за счет казны, учат за счет казны, одевают за счет казны и даже развлекают за счет казны. Ему дают возможность приблизиться к званию человека, и потому он должен любить свою новую родину и восхищаться ей. И уж никак не пытаться объяснить истинным людям, что в забытой всеми богами Бибракте, где он родился, тоже есть водопровод и отхожие ямы. Это даже как-то невежливо с его стороны.