— Во даёт, — хмыкнул один из надзирателей. — Слышь, тэ, да у нас здесь каждый второй такие отмазки лепит. У вас там сердца мешками, что ли, хранятся?

— Да хорош ты, — буркнул ему второй. — Не говори с ним.

— Ой, да забей, — беззаботным голосом ответил первый. — Всё равно заняться больше нечем. Слышь, хрен моржовый, тебя как звать-то?

— Брак, — отозвался я.

— Хорошего человека Браком не назовут, — развеселился он, притом совсем не оригинально. — А что у тебя бракованное? Хотя не надо, не отвечай, я и так знаю: голова. В неё мозги положить забыли.

— Значит, за сердце меня… — вздохнув, пробормотал я.

— Не, Сивый, ты глянь, ха-ха-ха, он точно дебил. Какое сердце, родной? Ты вчера ночью четверых изменённых положил. Вот только не надо нам сейчас сказки рассказывать, тебя по запаху опознали.

— Запаху? — даже удивился я. — Серьёзно?

— Заткнись, Куль, — шикнул на напарника второй.

— Отвянь, душнила, дай с человеком пообщаться, — огрызнулся первый. — Слышь, Брак, а ты в натуре такой тупой? Неужели не знал, что выродки твой запах с трупов срисуют? Они же как те псы, что хочешь унюхают.

— Нельзя их так называть, — снова вставил своё слово второй.

— Иди погуляй, а⁈ — уже не скрывая угрозы в голосе, произнёс первый.

— Мне Карась голову свинтит, если я с поста уйду.

— Тогда захлопни хлебало, пока я тебе его набок не свернул! Слышь, Брак, ну ты, конечно, молодец. Нет, серьёзно! Завалил четверых, а на самом ни царапины. Я таких, как ты, ещё не встречал, а у нас здесь всякие бывали. На прошлой неделе целую артель браконьеров вздёрнули. Так они двоих еле-еле положили. Одного так порвали, что мы думали, он до виселицы не доживёт.

— Я слышал про него, — опять ожил второй. — Этот тот самый Брак, за чью голову центнер серебра предлагали.

— Иди ты! — воскликнул первый. — Прям центнер⁈

— Ну да, у нас ещё на столбе, на первом перекрёстке от ворот, объявление висело. Не помнишь разве?

— Да ну иди ты? Тот самый Брак⁈ Э, слышь, а может, нам тебя выродкам продать?

— Попробуй, — ответил я. — Центнер — это серьёзная сумма. Будешь жить, ни в чём себе не отказывая.

— Да ушёл уже поезд, — испортил возможность договориться второй. — Это года три назад было. Если бы он им сейчас так нужен был, они бы его нам на расправу не отдали.

— Ага, или Карась уже своё серебришко хапнул, а мы здесь за граммульки горбатимся.

— Куль, — окликнул первого я. — У меня есть серебро.