Федька мне уже кучу раз на все лады повторил, что я чучело, а потому Дух собирать не могу. А Фая заявила, что если я смогу собрать хоть немного, то она меня поцелует. С учетом того, насколько она мной брезговала, такое обещание наглядно демонстрировало ее мнение о моих шансах.

На самом деле не всем это дано. Две трети жителей деревни, включая даже тех, кто когда-то тренировался, ни разу за всю жизнь Дух так и не почуяли. А из оставшейся трети в лучшем случае каждый пятый действительно начал хоть какой-то его Сбор.

Но я отказывался признавать свою несостоятельность. Искренне считал, что те, у кого это не получалось, просто плохо пытались, только и всего.

А когда я смогу научиться собирать его и использовать, тогда, возможно, смогу по-настоящему задуматься о том, чтобы поселиться в своей Берлоге. К сожалению, не раньше.

И вот, наконец, главная площадь деревни. Церковь, дом старосты, дом собраний, центр ополчения и школа — все это было здесь.

Пройдя в приоткрытые ворота деревенской школы, которая в летнее время не работала, за исключением занятий сотника, я махнул рукой сидящему в сторожке деду Симе. Он, подслеповато сощурившись, улыбнулся и кивнул мне в ответ.

Занятия сотника всегда шли на плацу за школой, туда я и отправился, перед углом здания замедлившись и прижавшись к стене, чтобы мое появление осталось незамеченным.

Осторожно выглянув из-за угла, с удовлетворением улыбнулся. Попал я сегодня в самый удачный момент, когда сотник деревни Митрий Серый (это была не фамилия, а прозвище) как раз объявил о начале практической части. Ученики должны были демонстрировать свои успехи в Духовном Сборе и получать от него советы.

Митрию было уже за шестьдесят, но под рубахой, которую он снял из-за полуденного зноя, у него до сих пор скрывались стальные канаты мышц, обтянутые смуглой, покрытой множеством шрамов кожей.

Дядька был мировой. Я не сомневался, что он знал о моем подсматривании за их занятиями. Да что там, меня не раз ловили его ученики за этим занятием, но он ни разу не наказал меня и даже не отругал. Просто говорил, что стремление надо поощрять.

Ходили слухи, что он одно время даже служил в городской гвардии, но потом получил травму и его отправили к нам. И возможно, это не очень правильно, но я был рад, что его жизнь сложилась именно так.