На город опускалась ночь. Не такая, внутри которой роятся жуткие твари, достойные упоминания в самых пугающих и леденящих кровь детских страшилках. И, конечно, не такая, в которой тонкий девичий крик станет прелюдией к украденному кошельку, а затем и к будущей погоне, наполненной свистками стражников и стуком их деревянных жестких каблуков.

Да, это была другая ночь.

Обычная летняя ночь, когда по узким набережным теплой, спокойной реки прогуливались молодые и не очень парочки, а мимоходом, незаметно, выныривали из тени фонарщики, зажигая масло на изящных кованых столбах. Лишь редкие кэбы, запряженные уставшими за день лошадьми и управляемые не менее изнуренными извозчиками, трещали колесами и скрипели рессорами по брусчатке.

Массивные омнибусы и их четверки тягловых коней уже отдыхали в парках и стойлах, студенты и гуляки сгрудились в барах и ресторанах на Пивной улице, кабаре и театры опускали занавесы, давая измотанным артистам столь вожделенный отдых. И только где-то вдалеке, почти неслышно, жужжали никогда не засыпавшие фабрики, заводы и слепящий огнями морской Кагилурский порт.

Хорошая ночь.

Теплая.

Совсем не страшная. Скорее даже напротив — мягкий ветер ласкал лицо, принося c собой ароматы кофе, вишневого сидра и последние отголоски булочных и кондитерских, которыми так славился север города.

А именно здесь, на севере заурядного городка Третьего ранга, лишь наличием порта и Стены отличавшегося от поселка или города Четвертого ранга, и начиналась данная история.

Очередной фонарщик в черной форме с медными пуговицами, прикрывая ладонью зевок, приставил лестницу к чугунному столбу, поднялся по обточенным его же туфлями ступенькам и щелкнул огнивом около фитиля, предварительно проверив, осталось ли еще масло в поддоне. Закрывая за собой форточку стеклянного купола на фонаре, он на миг задержался и посмотрел за ограду.

За кованой решеткой, сплетавшейся в очертаниях различных Духов, на небольшом холмике, утопая в цветах и яблонях, высился громадный особняк. Четырехэтажный, со стеклянной крышей, венчавшей собственную обсерваторию, витражными окнами от потолка до пола, лепниной, барельефами, скульптурами на балкончиках и парапете и… всем тем, чего можно было ожидать, когда вопрос касался дома одного из виднейших Спиритуалистов города.