Тогда я открыл глаза. Помещение небольшое, и в ней всего одна койка, которую как раз занимаю я. Стены выкрашены в бледно-зеленый, потолок белый, и даже с лепниной. Что на полу?

С трудом подняв голову, я посмотрел. Линолеум. Темно-коричневый, потертый, но чисто тут, ничего не скажешь. Высокое окно с деревянной рамой, стекло мутноватое, но через него можно было разглядеть несколько деревьев, похоже, растущих во внутреннем дворе больницы.

Я лежал на высокой железной кровати, с местами облупившейся эмалью. Под головой была жесткая подушка, рядом — стойка для капельницы. Стеклянный флакон, трубка, идущая к моей руке, игла. Что ж.

Либо я в больнице в каком-нибудь совсем уж глухом поселке, либо… Либо то, что я видел, оказалось не глюком. И я действительно каким-то образом переместился в тело американского мафиозо. Какой сейчас день? Какой год? Это еще только предстоит узнать, но ладно.

Снаружи послышались торопливые шаги, но на этот раз явно женские — так высокие каблучки стучат по линолеуму. А потом дверь распахнулась, и в помещение ворвалась женщина, очень эффектная блондинка. Одета она была в меха, в такую же модную шляпу-колокол и платье. На лице — макияж, яркий, броский.

Воспоминания, кажется, вернулись в полном объеме. И те, что мои, и те, что нет.

Я узнал ее сразу же — это Гэй, моя постоянная любовница, а по совместительству — танцовщица с Бродвея. Мы вместе уже больше года и вроде как даже вместе живем.

Но не женаты. И я никогда не был женат. Проблема только в том, что я все еще не до конца понимаю, кто я такой. Какой именно из мафиози? Я немного изучал историю мафии, потому что иногда мне приходилось использовать в делах их же методы, которые не особо-то устарели. Но в кого именно вселилась моя душа после взрыва в машине, пока не понимал.

— Чарли! — крикнула она, едва увидела меня, бросилась вперед и тут же легла мне на грудь, из-за чего я чуть взрогнул от резкой боли. — Чарли! Что они с тобой сделали?

Рука как-то сама собой легла ей на спину, я погладил девушку, она отстранилась, и посмотрела на меня.

Ну вот, теперь какой-то «Чарли». Меня что, в другое тело закинуло снова?

— Господи-Боже, — проговорила она на русском.

Ну да, она русская, тоже из мигрантов, и тоже без гражданства. Может быть, это и хорошо. Сойдутся две русские души. Хотя… Если учесть, что на самом деле у нас разница в возрасте почти в сто лет.