Парень грустно усмехнулся и кивнул на плотно закрытые шторы.

— У нас у подъезда репортеры. Мне обрывают телефон, меня проклинают в сети все, кому не лень. Как думаешь, я хочу сырников, дед?

Старик потупился и кивнул.

— Дерьмо случается, Вань… — произнес он, но тут же вскинулся. — Но сырники, они всегда вкусные. Сырники не предают и не подводят. Сырники — это стабильность!

— Дерьмо случается, — отозвался парень и с грустной улыбкой глянул на старика. — Но не настолько же… Я… Я не знаю, что делать. Это все… Ладно в сети, но я как в магазин пойду? Ты видел этих с камерами у подъезда? Я шага не смогу сделать…

— Слушай, я все решу, — подошел к нему старик и приобнял. — Послушай меня — я решу эту проблему, а ты не вешай нос, ладно?

— Я…

— Иди поспи, отдохни, — продолжал успокаивать его старичок. — А я пораскину мозгами. Репортеры уйдут, пройдет неделька и про тебя просто забудут. Так работают новости. Просто скандал ради скандала.

Парень шмыгнул носом и неуверенно кивнул.

— Иди… — подтолкнул его Фома.

Парень устало поплелся по коридору в свою комнату.

— Может все же сырников? — крикнул он в спину, но не получив ответа вздохнул и подошел к окну.

У подъезда стояло пяток незнакомых машин. С десяток человек ошивались у входа.

— Так! — произнес старик и, развернувшись, направился к непримечательному старенькому шкафу. — Дед сказал–дед сделал!

Фома залез внутрь и вытащил короткий помповый дробовик.

— А если… — он осмотрел его и передернул затвор, отчего из оружия тут же вылетел патрон двенадцатого калибра. — О! Еще и заряжен!

Старик вернулся к окну, прикинул угол обстрела и недовольно поджал губы.

— Всех сразу не получится, — констатировал он. — Надо было пулемет заныкать…

Вернувшись к шкафу, он снова принялся копаться в старом хламе, пока не нашел там пару странных вещиц. Шар с двумя кожаными лямками и кожаные наручники.

— О! Давно у Клавдии Павловны не был… — обрадовался он, но тут же посмурнел, вспомнив как отплясывал на ее поминках. — М–м–мда…

Глянув на окно, он с грустью отшвырнул в сторону находку и полез дальше.

— Где–то тут у меня был один контейнер, — проворчал он, выкидывая старые майки, отвертки, паяльник и вантуз.

Наконец Фома выудил небольшую коробочку с коряво нацарапаной надписью «Бешенство».