— Опаздываешь, Хрусталев, — произнес он на ломаном английском. — Разминка уже началась. Чемпион может не спешить?

— Я еще не чемпион. Да и ты тоже не особо спешишь, — парировал я, параллельно натягивая плавки.

— Разомнусь во второй чаше. Моя полторашка в конце соревнований. А вот спринт в самом начале. Не боишься подвести страну?

Тут он был прав. Короткие дистанции начинаются сразу после разминки, чтобы спортсмен не успел остыть, и был настроен. А вот тем, кто плавал длинные дистанции, это было не так важно. Они могли размяться во втором бассейне, для спортсменов, готовящихся к заплывам.

Вчера были полуфиналы, и я прошел их без особого труда, попав в финал первым номером.

Да, что сказать, я хорош! Но размяться все же надо было.

— Ладно, — проигнорировав вопрос Жоржа, я схватил сумку и полотенце, — удачи, мужики.

Парни переглянулись между собой и одобрительно кивнули.

Мы вместе вышли в душевые, прошли по мокрому полу и оказались на бортике огромного бассейна.

Гул десятков спортсменов, плескание воды и едва уловимый запах хлорки… Эх, как же я это люблю! Никаких денег, семьи, статуса. Только ты сам и то, что ты можешь! Можно сказать, для меня это состояние куда ближе, чем все остальное.

Скоро у меня будет кольцо чемпиона. Самая заветная награда любого спортсмена в любом виде спорта. Символ твоего превосходства и величия! Осталось сделать совсем немного, чтобы попасть в этот элитный клуб обладателей колец.

Но помечтать мне не дали.

— Хрусталев! — рядом возник тренер, — ты совсем охренел? Живо в воду!

— Все–все, Лев Палыч, бегу!

* * *

В мужской раздевалке.

В это же время.

Раздевалка опустела, как только итальянец Хулио закрыл за собой дверь в душ.

В тишине был слышен только легкий шум воды с бассейна, да редкие крики тренеров чьи спортсмены сегодня участвовали в финале.

Но дальняя стена, которая была ближе к туалетам, слегка рябила, будто плохо настроенный телевизор. В какой–то момент узор плитки поплыл, свернулся, как полотно и упал на мокрый пол.

— Гадство, намочил!

У стены стоял невысокий мужчина преклонного возраста, с растрепанными седыми волосами и легкой, двухдневной щетиной на лице. Возраст его никак не делал дряхлым стариком. Наоборот, он выглядел живо и даже слегка дергано.