— Ну что, Василий Васильевич, пустишь ты меня в город или нет? — Спросил я, спокойно не отводя взгляда.

— А коли пущу. — Он прищурился, чувствовал, что тянул время. Видно было, что бледнеет и пот на лице его выступил. Мыслительный процесс шел на полную силу. — Коли пущу, Игорь Васильевич, то что? Двести вас, двести нас. За стенами-то мы можем и сечу устроить. Кто знает?

Не боится такое говорить. Все же в отличие от сопровождающего меня Ивана Петровича, этот человек явно бывал в деле и знает, с какой стороны за копье хвататься и врага как бить.

— Да и войдешь, то что? Кремль как брать? Огнем город жечь. Нет. — Он покачал головой. — Нам не надо такого, Игорь Васильевич.

— А что, если скажу тебе, что Мстиславский сегодня или, край завтра, сам все возьмет? Что тогда?

— Мстиславский? — Бровь князя взлетела. — Откуда знаешь?

Чувствовалось, что подозревал он что-то. Все же бывалый, пожилой, опытный.

— Так я же из Хвилей, его вотчины, его поместья. Много там интересного нашел. — Кивнул в сторону своего спутника, там тоже захваченного. — Кравчий Шуйского со мной же, видишь. Много чего рассказал.

Вновь повисла тишина. Иван Петрович дрожал в седле. Смотрел то на князя, то на меня, то на людей нас окружающих.

— И чего же?

— Склоняли его к предательству. Так? Иван Петрович?

— Истинно так. — Пробубнил тот в ответ. — Истинно. Вот те крест, Василий Васильевич. Позвали значит, пригласили и как начали давить. Говорить. Просить людей в кремль пустить. Помочь, предательством двери отворить и провести отряд. Склоняли к тому, чтобы я Царя-то вывез из Москвы.

Лицо князя стало еще более удивленным.

— Так людей в кремль или Царя из Москвы.

— И то и то. — Говорил придворный быстро, видимо от страха. — Требовали, чтобы пустил. Но я же верен Василию, родич же он мой. Никого пускать-то я не буду, но понимаю. Коли я не пущу, так иные найдутся, а значит, Царя то что? Спасать надо, вывозить из Кремля. Пойду, доложу ему. Царь то и будет поезд собирать, а как выедет на улицах-то на него и налетят. А еще видел я, слышал я, что жечь Москву сегодня будут. Говорили заговорщики, посмеивались, там и Колычев был, и Чепчугов, и сам Лыков-Оболенский, Борис Михайлович. Князь. Они там все заговор творили. Вот те крест, боярин, воевода.

Он остановился, задышал неровно.

— Слова. — Покачал головой Голицын.