— Да не особо, — честно ответил я и поймал себя на мысли, что тоже с удовольствием выпил бы чашку горячего кофе.

В мастерской у Лазаревой я просидел еще почти час. Вроде бы ни о чем не разговаривали, а время незаметно пролетело. В конце концов Дориан мне напомнил о том, что девушке тут торчать еще неизвестно сколько, поэтому я снова поблагодарил ее за подарки и поехал домой, где меня уже заждался дед.

Вот только с десертом на ночь не задалось. Пока дед ждал меня, он так и заснул в гостиной сидя в кресле. Журнал, который он перед этим читал, упал на пол, а сам он тихо похрапывал, укрывшись теплым пледом. Я решил его не будить. Он часто жаловался на бессонницу, так что пусть спит.

Собственно говоря, я и сам уже думал об уютной постели. Так что в этом смысле наши желания совпали. Мне уже не терпелось оказаться в своей комнате и снять наконец с себя броню, в которой я проходил почти весь день. Со стороны она хоть и выглядела практически как обычная одежда, но без нее гораздо комфортнее.

С десертом я разделался уже утром, когда дед разбудил меня к завтраку. Пока я ел, дед рассказал мне о том, что они с Шубиным уже присмотрели парочку мест, которые отлично подойдут под будущую вертолетную площадку. Я слушал его с улыбкой и молча кивал, радуясь энтузиазму деда.

По правде говоря, мне было абсолютно все равно какое место он выберет. Гораздо больше мне нравилось, что дед сильно увлекся этой идеей, а я любил, когда он был занят. Насколько я понимал этот процесс, дед получал особое удовольствие от тех моментов, когда он был нужен и его мнение что-то значило. Вот пусть и решает.

Как повелось с недавних пор, сразу после завтрака дед отвез меня в «Китеж», и началась новая школьная неделя. Причем началась не с самой хорошей новости.

Оказалось, артефакторику нам теперь временно будет читать глава кафедры Загорский Никита Львович, с подпольной кличкой Дед Мороз. Что поделать, если он как две капли воды был похож на персонажа, которого обычно изображали на Новогодних открытках. Единственное его отличие состояло в том, что по «Китежу» он разгуливал не в красной шубе, а в обычном костюме.

Вообще-то, мы Загорского не очень любили. Он несколько раз заменял Викторию Артемовну и всякий раз это заканчивалось тем, что практически у всего класса прибавлялось плохих оценок. Судя по всему, Никита Львович и сам был не в особом восторге, когда ему приходилось покидать свою кафедру.