Глава 1

Моя первая служебная командировка в Румынию подходила к концу, а главного так и не случилось. С Еленой Чаушеску я не встретился, а значит, свою умную мысль насчёт охраны до адресата не донёс.

Нет, нельзя сказать, что полный игнор. Раиса Максимовна Горбачёва, как и обещала, известила румынскую сторону по своим каналам. Поэтому из свиты мадам Чаушеску ко мне в гостиницу всё-таки заглянула одна тётка. Мы даже успели обсудить длину шубки, мех, фасон и прочие жизненно важные для мировой политики вопросы.

Но на этом, по большому счёту, всё и закончилось. Румыны, прикинув масштаб моей фигуры, решили, что я величина слишком мелкая и общение с самими… мне не по чину. В итоге — только помощница. Причём кто она такая, какую должность занимает и за что конкретно отвечает, я так и не понял.

Зато по рабочим делам всё сложилось более-менее удачно. Если честно, заслуга тут была не столько моя, сколько Оксаны и её ухажёра — встреча с которым состоялась накануне моего отлёта.

Вот уж не ожидал, что военные могут быть такими… собственниками в любви. Чуть ли не с порога подполковник обозначил свои… как бы это выразиться поточнее — матримониальные притязания на мою подчинённую. Меня, впрочем, за серьёзного конкурента он не принял, так что обошлось без обещаний казней египетских и прочих угроз.

Зато главное я всё-таки выяснил. Мой тёзка, который прожил в Румынии больше года и, по его же словам, знал там всё и вся, выдал мне конкретный набор рекомендаций: куда стоит сунуться, где лучше не светиться, кому жать руку, а кому даже не улыбаться. Ну и — что именно говорить, тоже подсказал.

Так что если подводить итог, свою командировку я бы оценил на крепкую «тройку с плюсом», даже на «четвёрку»… Ладно, уговорили — пусть будет «четвёрка с минусом». Но честная!

За это время мне довелось отметиться в самых разных местах: «Румынское национальное общество дружбы с СССР», «Комитет мира Румынии», «Пионерская организация Румынии», «Союз писателей Румынии». И это лишь часть списка.

Самая заметная фронда (разумеется, не ко мне лично, а к СССР в целом) обнаружилась у писателей. Там и смотрели косо, и слушали вполуха, и улыбались вроде бы вежливо, но в глазах читалось вполне однозначное: «Чего вы тут у нас забыли со своим социализмом?»

Впрочем, ничего неожиданного.