О том, куда именно после поражения отправился зализывать раны Ян Сабеский и другие европейцы, ставшие под руку польского короля, достоверно не известно. Это уже логическое мышление. Но если он оставил городок Тульнан-дер-Донау, Тульну на Дунае, то путь лишь в Силезию.

Я усмехнулся. А ведь по всему очевидно, что история, пусть идет несколько иначе, но многое повторяется. Или все же нет потому те же названия звучат, которые я знал из предзнания? Просто более выгодного места для переправы польско-европейского войска, как в городке Тульне, расположенном в тридцати километрах от Вены, нет.

— Турки и крымцы поймали поляков на переправе через Дунай? — спросил я.

Ибрагим этого не знал. Но догадаться не сложно

— Продолжайте вести разведку. Вас принимают за своих, это хорошо, — сказал я и отпустил Ибрагима.

Вена… Что же с ней? Не опоздал ли я?

После того, как ушел ногаец, я отдал еще одно распоряжение. В разведку, но прежде всего, для диверсий, отправлялись группы. Десять групп по восемь-десять человек должны будут, применяя все навыки и знания, которые они получили в Преображенском и в моей усадьбе у Соколиного леса, наносить туркам максимальный урон.

И целью должна стать, скорее, не живая сила противника. Хотя выбор цели остаётся на совести и профессионализме командиров групп. Но важнее — подожженные, или взорванные вражеские магазины, заложенные фугасы на пути следования турецких обозов и отдельных подразделений, ночные диверсии по выводу турецких пушек из строя.

Много работы у диверсантов. Особенно если принимать во внимание тот факт, что в это время подобным образом не работает никто. Я рассчитывал на успех. Пока противник не пуган и не ожидает таких проблем, все возможно.

Диверсанты также будут заниматься и разведывательной деятельностью. Если кому-то получится взять толкового «языка», который будет знать обстановку на всех участках нынешней войны, то, конечно, эти сведения должны быть доставлены на базу.

Самая главная задача — узнать, какова обстановка возле самой Вены: взяли ли турки город?

Но была и ещё одна специальная миссия. О ней знали лишь два бойца из диверсионных групп. Если кто-то ещё узнает, то мне придётся несладко. Оправдать такое решение я не смогу ни перед кем, даже перед государем Петром Алексеевичем. Подобные методы ведения тайной войны считаются, безусловно, бесчестными.

Я вышел из шатра, вдохнул свежего, немного пахнущего прелой листвой вперемешку с хвоей.

— Хлясь! — щеку немного обожгло от моей же ладони.