— Левее бери! Левее, говорю! Куда ты её тащишь, в стену воткнуть хочешь?

Голос Волнова разносился по холлу, и грузчик на стремянке послушно сдвинул картину влево. Старый лодочник орал во все горло, и его седые усы топорщились от усердия.

Я стоял у камина и смотрел на портрет родителей, который грузчики повесили над каминной полкой всего час назад. Отец на полотне чуть наклонил голову, словно прислушивался к чему-то за пределами рамы, а мать положила руку ему на плечо и улыбалась той мягкой улыбкой, которую я видел только на этой картине и которую не помнил в жизни.

Странное это было чувство. Я прожил больше тысячи лет в прошлом воплощении, создавал артефакты, способные сокрушать крепости, и командовал армиями магов, а сейчас стоял в доме людей, с которыми ощущал удивительное родство, хотя раньше никогда их не видел.

В холле пахло пылью и свежим деревом от распакованных ящиков. Свет из высоких окон падал на паркет из морёного дуба, и в этом свете танцевали пылинки, поднятые суетой переезда.

Волнов удовлетворённо крякнул, когда очередная картина наконец заняла своё место на стене. Двое других рабочих в этот момент протискивались через дверной проём с тяжёлым креслом, обитым синим бархатом, стараясь не порвать его о косяки.

У стены громоздились ещё несколько ящиков с пожитками, которые Лазурины заботливо упаковали, чтобы увезти с собой.

Движение у лестницы привлекло моё внимание.

Там стоял человек, которого я раньше видел среди прислуги Лазуриных, когда мы только приехали в усадьбу. Крупный мужчина в простой рабочей одежде, потёртой на локтях, но чистой, с руками, которые больше подошли бы кузнецу или камнетёсу, чем домашнему слуге.

Он стоял над ящиком, который двое грузчиков минуту назад волокли вдвоём и в конце концов бросили, чтобы передохнуть.

Мужчина присел, ухватил ящик за нижние края, крякнул и поднял его одним плавным движением, прижав к животу. Грузчики оторопело проводили его взглядами, когда он понёс свою ношу к лестнице, ведущей на второй этаж, и поднимался по ступеням так, словно нёс не тяжеленный сундук с книгами, а корзину с бельём.

Это было любопытно. Остальные слуги Лазуриных сбежали, едва узнали о смене владельца. А этот человек остался и работал так, будто ничего не изменилось.