Мы оказались на огромной территории. Ухоженный парк, фонтаны, статуи… И ни одного охранника. Точнее, охрана была. Я видел будку, где скопились патрульные. Сейчас они были заняты проверкой камер видеонаблюдения, слышались приглушённые матюки.

— Надо же какое несчастье, — покачал головой я. — Система безопасности заглючила из-за хомяков, которые перебили проводку…

Мои диверсанты сработали на пять баллов. Камеры отключились, датчики движения сошли с ума, и вся охрана сбежалась к центральному пульту, пытаясь понять, почему их суперсовременная электроника приказала долго жить.

Мы прошли через парк, оставаясь в тени деревьев. Громадный особняк из стекла и бетона возвышался впереди, сияя огнями. Я остановился на широкой лужайке, метрах в трёхстах от главного входа. Отсюда открывался прекрасный вид на фасад.

— Вот здесь.

Рядовая аккуратно поставила кресло на траву. Я сел, закинул ногу на ногу и положил руки на подлокотники. Оглядел свою армию.

Двадцать хомяков в чёрной спецназовской форме выстроились в шеренгу. Псих сел у правой ноги, Рядовая встала за левым плечом, положив лапы на рукояти катан. Кеша приземлился на спинку кресла.

Я смотрел на имение перед собой. В окнах мелькали тени. Где-то там, внутри, была Валерия. И те, кто посмел её забрать.

— Знаете, — произнёс я, глядя перед собой, — вы меня расстроили. Да, вы меня расстроили, — я перевёл взгляд на своих питомцев. — Пусть в большей степени здесь виноват я, что не уследил, но ваш косяк тоже неоспорим. Вы допустили, чтобы её забрали. Я рассчитываю, что сегодня вы это исправите. Всё понятно?

Мне никто не ответил. Все просто смотрели на дом, и в их глазах горела та же холодная злость, что и у меня.

— Ну, раз понятно, то действуйте.

Команда прозвучала как выстрел стартового пистолета.

В следующий момент двадцать пушистых комочков рванули вперёд, сливаясь с травой. Псих превратился в чёрную молнию, стелющуюся над землёй. Рядовая, обнажив клинки, побежала к зданию широкими скачками. Даже Кеша не издал ни звука и полетел к крыше.

Я остался сидеть в кресле, глядя на фасад особняка.

Прошло меньше минуты. В глубине дома что-то грохнуло. Зазвенело разбитое стекло. В окнах первого этажа замелькали вспышки выстрелов. Послышались крики — сначала удивлённые, затем испуганные, и наконец полные ужаса.

Свет в окнах начал гаснуть, комната за комнатой, этаж за этажом. Тьма поглощала особняк, и в этой тьме раздавались звуки, от которых у любого нормального человека случился бы приступ инфаркта.