— Один, стало быть, «непорочность» блюдет, а другой над нею потешается, — напомнил вводные и повернулся к Василию. — Ты, Василий, плоть и норов смиряешь и видишь в сем служение. Да только позабыл, видно, что в Писании сказано: «Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю». Землицы у Руси ныне много, да людишек на ней — мало. Не для того Господь силу мужскую тебе дал, чтобы ты ее под подрясником прятал. Дом без детей — что поле без посева.

— А может и не осталось силы-то мужской уже? — подколол довольный «победой» Ярослав.

— Ты не спеши, Ярослав — сам спросил, и сам же закончить не даешь, — мягко укорил его батюшка.

Плотник виновато склонил голову, а Павел продолжил:

— Ты чужое устроение жизни высмеиваешь, позабыв, что в Писании сказано: «Не судите, да не судимы будете». Сегодня ты над братом смеешься, а завтра сам же до него за помощью и прибежишь, как ранее бегал. Или скажешь вру я?

— Не врешь, батюшка, — признал виновато потупившийся и залившийся краской от стыда Ярослав. — Спасибо за науку твою.

Монахи веселились, Василий косился на друга с видом «ну что, съел?», а Павел подвел итог:

— Посему: одному — жениться пора, а другому — язык прикусить. И обоим — Бога благодарить за то, что живы, сыты, да вместе стоите, — мы перекрестились следом за ним. — Вот и весь суд мой.

— Будешь жениться, Василий? — спросил я плотника.

— Буду, Гелий Далматович, — кивнул он. — Да дело долгое, невесту подыскать надо…

— Вспомнить куда уд срамной за ненадобностью спрятал… — в тон ему «продолжил» Ярослав.

— Цыц, неугомонный! — погрозил ему пальцем Павел. — Думаешь, стены без тебя складывать некому, поэтому язык твой злокозненный терпеть станем?

Примерно так Ярослав и думает, но, конечно, в лицо батюшкам такое говорить нельзя, поэтому он виновато перекрестился.

— А ты, стало быть, время тянуть собрался, — переключился батюшка на Василия. — Ну тяни, Бог тебе судья. Силком под венец мужика первой сединой убеленного тащить не станем, чтоб люд животы со смеху не надорвал, да только «непорочностью» свой страх к бабе подойти не называй — грешно сие.

Посмеялись, и я пригласил старых друзей пройтись со мной до выделенного мне гостевого теремка. Продолжая увещевания парочки мастеровых, мы вошли в горницу, расселись по лавкам, и я велел слугам тащить подарки.