Я гнал по «М7», пока мы не въехали в Гороховец. И здесь, подчиняясь какому-то внутреннему чутью, я вдруг остановил машину. Что-то не давало мне покоя, но я никак не мог понять: что именно? Какая-то важная деталь, притом очень. Я крутил головой, силясь понять, зацепиться за окружающий пейзаж, но оно постоянно от меня ускользало. Это была не опасность и не её предчувствие, а что-то другое, что-то, способное помочь…

— Что-то не так? — спросила Полина, окончательно сбив весь мой настрой.

Мир единым скачком снова сжался до нормального восприятия. И я только сейчас понял, что изучал Гороховец новыми, обострившимся до предела чувствами. И это было… нереально круто!

— Нет, всё так, — ответил я. — Просто у меня такое чувство, будто я что-то забыл.

— Что мы могли забыть? — подал голос Ворон. — Мы всё сто раз перепроверили. Палатку сожгли вместе с телом альфы. Рассвет доделает остальное. Там, в лесу, только машина осталась.

— Да срать мне на этот лес и альфу. Чувство появилось здесь, когда мы в город въехали.

— Здесь никого, — развела руками Полина. — Да ты и сам бы это почувствовал. Может, даже получше нашего.

— Знаю, но ощущение очень острое.

— Ну давай проедемся. Может, глаз за что зацепится, — предложила Полина.

— Нет здесь ни хрена, — буркнул Ворон. — Лыжная база да разграбленный завод.

— Стоп! — мгновенно отреагировал я и даже обернулся на напарника. — Вот оно.

— Что? Завод?

— Да всрался мне твой завод, — отмахнулся я и, тронув машину, свернул вправо, к центру города. — Лыжная база — вот что свербело в мозгу.

— И зачем она нам? — нахмурилась Полина.

— А ты голову включи, — усмехнулся я.

На некоторое время в машине повисла тишина, а затем лицо девушки просветлело, и на нём расползлась хитрая ухмылка.

— Кажется, я поняла, — кивнула она. — Экипировка, очки…

— Умничка, — в тон ей усмехнулся я. — Вряд ли всё это там валяется в избытке, скорее всего, базу уже обнесли, но что-то могло и остаться.

Сама горнолыжная база ничего особенного из себя не представляла. Горка с фуникулёром, в том числе и эдаким живым тротуаром по типу транспортёра. Когда-то это наверняка выглядело круто и красиво. Но сейчас… Канатная дорога разорвана, трос валяется на земле и практически зарос густой травой. На склоне, где когда-то проходила лыжная трасса, теперь растут молодые берёзки. Транспортёр тоже разорван. Часть его кто-то вырезал и унёс непонятно для каких целей.