Насекомые продолжали кружиться вокруг нас живым облаком. Тысячи крохотных тел, крыльев, жал и хоботков. И всё это было опасно, очень опасно. Такое количество сожрет нас и не заметит, думаю это и Грэм понимал.

Жужжание было таким плотным, что превращалось в монотонный гул, от которого закладывало уши. Хотелось их закрыть, но я пытался не показывать страха, хотя он был. Стоял неподвижно, как статуя. Даже дыхание старался делать неглубоким, медленным. Один комар сел мне на шею, а потом второй на тыльную сторону ладони. Третий устроился на виске, прямо у линии волос. Но они не кусали, просто… сидели и шевелили усиками, словно принюхивались. И их становилось всё больше. Возможно Гнус просто провоцировал меня или Грэма убить его «питомцев».

— Гнус — один из сильнейших гнилодарцев в этих краях, — негромко сказал Грэм, и посмотрел куда-то вдаль, будто видел Гнуса, или знал, что тот нас слышит. — Он управляет всеми кровососущими в округе. Комары, слепни, мошка — все его.

Я скосил глаза на очередного черного комара, севшего на запястье. Тварь была размером с фалангу пальца, с длинным хоботком.

— Поэтому он и охраняет эту часть территории, — продолжил Грэм. — Каждый комар, который садится на кожу — это его щупальце. Он определяет Одарённый перед ним или нет, насколько он опасен, каковы его намерения.

Я медленно выдохнул.

— Даже страх чувствует, — добавил дед. — Боишься ты или нет, агрессивно настроен или миролюбиво — он всё чувствует. Не знаю как, но умеет.

Теперь многое становилось понятнее: это не угроза, а своеобразная проверка. Гнус контролирует периметр через своих кровососов, как паук контролирует паутину, и сейчас изучает нас, хотя…если он знает Грэма, то к чему это всё?

Интересно, что он «считывает» с меня? Чувствует ли мой страх и напряжение? Скорее всего да. И что ему передают его насекомые?

Пристальное внимание этих тысяч насекомых было неприятно.

— Гнус! — громко сказал Грэм. — Хватит, прекрати это, ты же знаешь кто я, а это мой внук. Мы просто пришли продать кое-что, не более того.

Несколько секунд ничего не происходило, но затем…

Крупный слепень, с мой мизинец размером, отделился от облака и целенаправленно полетел к корзине, к Седому и сел ему прямо на нос.