И я выстрелил, а время словно замедлилось — столь высок был уровень адреналина в моей крови.

Как же долго я мечтал о том, что нажму на спуск, держа в прицеле этого человека! Однако он с невероятной прыткостью для его полного телосложения падал за диван.

Его предупредили о моём вторжении заранее и даже указали, что я сейчас на крыше? — мелькнула у меня мысль.

Стеклянная крыша квартиры на шестом этаже элитного здания осыпалась внутрь квартиры, а я сдвигался в сторону, потому как помимо мэра города в квартире находился и безопасник, который тоже спешил за укрытие — то самое кресло, на котором он сидел, утягивая с собой «АКС-74У» из деревянной колодки.

И я осел за бетонный откос остальной крыши, ощущая, что снова по отношению ко мне совершено предательство. Сейчас наверняка сработала сигнализация на звук бьющегося стекла, и вскоре патруль советской «охраны» будет тут, и надо будет либо уходить, либо всё-таки стрелять по своим.

Но нет, второй раз я Зубчихина не упущу! — твёрдо решил я.

И я перецепил магазин с транквилизаторами поменяв на боевой и, вытащив РГД-5, забросил в дыру окна наступательную гранату — шуметь так шуметь. А следом за ней бросил и «Зарю-2».

4−3-2–1 — и яркая вспышка озарила ночное небо над адресом Советская, 51.

И лишь тогда я выглянул, но яркий свет в комнатах уже погас. Там, похоже, и второй охранник щёлкнул выключателем — меня точно ждали.

— Евгений Борисович! Не высовывайтесь! — закричал один голос снизу.

— Я держу крышу! Отходите! — выдохнул второй, сквозь боль, видать, РГД-шка его таки зацепила.

«Чё ты там держишь⁈» — подумалось мне, и я нашарил кнопку на шлеме включения режима тепловизора и, снова выглянув, безошибочно нашёл тёплую цель. Он прятался за креслом целясь вверх.

Прости, чувак! Обычно я в своих не стреляю, но ты сам охраняешь военного преступника.

И я выстрелил, но выстрелил не в голову, а ниже и левее, сквозь кресло, и тут же поменял позицию. Внизу раздался хрипящий рык — я попал. Его спасут, скоро, когда я буду уже далеко и но он мне больше не помеха.

Однако внизу что-то шуршало, спотыкаясь и падая, оно двигалось куда-то вглубь помещения, туда, где не было стеклянной крыши.