Пару месяцев назад Орлов принес Императору совершенно другой план. Проект «Эдем как Особая Зона». Орлов был первым (и, похоже, единственным) из присутствующих, кто понял, что Калев Воронов — не провинциальный бунтовщик, не сумасшедший сектант и не полевой командир. Он был гениальным технократом. Архитектором нового мира. Орлов предлагал дать Эдему широкую автономию в обмен на плавную интеграцию технологий. Он хотел аккуратно встроить этот безупречный, вечный двигатель в ржавеющую, скрипящую экономику Империи, избежав большой крови и политических потрясений.

Но Совет Кланов тогда взвыл, как стая голодных псов. Долгорукий увидел в Воронове прямого конкурента, ломающего их вековую монополию на энергоресурсы, строительство и продовольствие. А где ломается монополия — там заканчивается власть кланов.

Орлов скользнул взглядом по фигуре молодого Императора, неподвижно застывшей во главе огромного стола. Монарх хранил величественное молчание. Он выбрал удобную для себя, но абсолютно бесперспективную в долгосрочном плане позицию «высшего судьи» — позволил Долгорукому спустить армию Брусилова с цепи, чтобы проверить Воронова на излом. Логика Императора была пугающе простой как лезвие гильотины: это стресс-тест. Если Воронов выстоит под первым ударом регулярной армии — Империя заберет его под свое крыло как сверхценный актив, навязав жесткий вассалитет. Если сгорит дотла — значит, был слаб, слишком много о себе возомнил и не стоил высочайшего внимания монарха.

— Господа, вы упускаете главное в своих финансовых фантазиях, — голос Орлова неожиданно резко прервал довольный гул голосов. Премьер выпрямился в кресле, поправив галстук. — Инфраструктура — это просто железо, карбон и дерево. Истинная ценность Эдема — это мозг его создателя. Когда генерал Брусилов войдет в пролом после удара магов, Воронов должен остаться жив. Это государственная необходимость. Я требую для него императорского помилования. Под мой личный контроль. У нас нет инженеров его уровня, и мы не имеем права разбрасываться такими кадрами ради удовлетворения ваших амбиций.

Долгорукий медленно повернулся к премьеру и криво, снисходительно усмехнулся. В его темных глазах читалось превосходство хищника, который уже сомкнул челюсти на шее добычи.

— Ваш гений, Орлов, сейчас корчится в стеклянном кратере, — мягко, с деланным сочувствием произнес князь. — Архимагистр Люмис только что обрушил на него «Великое Искупление». Там некого миловать. В лучшем случае ваши люди найдут в пепле его обгоревший череп. Мы возьмем технологии, разберем их по винтику, а самого выскочку спишем в утиль. Как и положено поступать с теми, кто бросает вызов Империи.