— Караси? Ваше Котейшество, это же… Ну, костей много, мяса мало… Может, лучше судачка? У меня судак есть, свежий, почищенный…

Кот просто посмотрел, не мигая.

— П-понял, — торговец сглотнул. — Караси так караси.

Он выхватил сачок и принялся вылавливать рыбу из таза, шлёпая её на разделочную доску. Караси бились, извивались, отчаянно пытаясь вернуться в воду. Бесполезно.

Мурзифель запрыгнул на прилавок одним плавным движением, игнорируя возмущённый писк какой-то покупательницы за спиной. Он выбрал самого крупного карася — тот ещё трепыхался, хватая воздух жабрами — и придавил его лапой.

Хруст.

Женщина, которая стояла у прилавка с селёдкой, побледнела и поспешно отвернулась. Её болонка, до этого момента тявкавшая на всё подряд, вдруг притихла и забилась хозяйке под ноги.

Мурзифель ел не торопясь, с чувством, с толком. Карась был именно таким, каким должен быть — сладковатое мясо, мелкие косточки, которые приятно хрустели на зубах, привкус речной воды и тины. Настоящая еда, а не та разводная дрянь, которую продают втридорога.

Покончив с первым, он потянулся ко второму.

Дядя Миша стоял рядом, не решаясь ни уйти, ни остаться, и смотрел, как кот методично уничтожает его товар. Остальные покупатели предпочли переместиться к соседним прилавкам — там было безопаснее и не так нервировало.

Где-то на третьем карасе Мурзифель почувствовал сытость. Он облизал усы, тщательно вылизал лапу и посмотрел на дядю Мишу с выражением благосклонности.

— С-спасибо за визит, — выдавил торговец. — В-всегда рады…

Кот спрыгнул с прилавка и направился к выходу с рынка. За его спиной дядя Миша шумно выдохнул и полез в карман за сигаретами.

Настоящая охотничья еда, думал Мурзифель, пробираясь сквозь толпу. Не эта ваша фермерская размазня. Карась живой, он сопротивляется и борется до последнего. В этом вся суть. Еда должна напоминать тебе, что ты хищник.

Путь от рынка до Мэрии занимал минут двадцать, если идти напрямик. Мурзифель не торопился и выбрал длинный маршрут через парк и центральную улицу. Отчасти потому, что после плотного обеда хотелось прогуляться. Отчасти потому, что ему нравилось наблюдать за городом, который теперь принадлежал Хозяину.