Я присел, взял в левую руку ту самую железную трубу. Пора. Момент был выбран идеально: их внимание было приковано к ножницам и девушке. Дробовик лежал в стороне, да и к тому же ярость ослепила их, а значит, они не могли сейчас принимать правильные решения.

Я сделал три быстрых шага и выбил дверь одним ударом ноги. Дерево с треском поддалось, и я оказался внутри.

— Вечер в хату, господа! — сказал я с легкой усмешкой.— Передача «Охотник за головами», и вы в главной роли.

Качок среагировал первым. Он рванулся не к дробовику, а ко мне, размахнувшись огромным кулаком. Глупо. Я уклонился, пропуская этот медленный молот мимо себя, и труба в моей левой руке описала короткую дугу. Труба со звоном, от которого заложило уши, встретилась с его коленной чашечкой. Хруст был похож на ломающуюся сухую ветку. Он рухнул с коротким выдохом, больше похожим крик животного.

Но противник оказался крепким. Рука его уже тянулась к рукоятке какого-то самодельного тесака, висящего в кобуре на поясе. Так и не пойму, на что она рассчитывал в этой ситуации. Я ударил трубой по рукояти и самоделку откинуло в сторону. Наши глаза встретились, и я нанес несколько точных ударов в район переносицы. Его тело обмякло.

Толстяк орал что-то нечленораздельное. Он ринулся на меня, размахивая ножницами. В его движении не было ни тактики, ни мысли — только слепая ярость. Я отступил на шаг, подставил подножку. Он полетел вперёд тяжело, как мешок дерьма, и врезался в стену с соответствующим звуком.

Как ни странно, жирдяй попытался встать и дернуться в сторону дробовика. Очень плохое решение, я оказался быстрее. Поняв, что ему сунули ствол прямо в харю, жирдяй инстинктивно поднял руки с толстыми, как сосиски, пальцами. Только это не война. Я пленных не беру.

Я опустил ствол вниз и выстрелил ему прямо в район паха. Он даже не закричал, просто упал на пол и сжался в позе эмбриона, а вокруг него постепенно образовывалось большое алое пятно крови. Не самое приятное зрелище. В помещении теперь была практически тишина. Только тяжёлое дыхание девушки из угла и тихие стоны и повизгивания пухляша.

Я слегка перевел дух, вытер свои отпечатки пальцев с дробовика о штанину качка и вложил оружие ему в руки. Подошёл к девушке и развязал ей руки. Блондинка смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Как ни странно, в них не было шока от увиденного, только облегчение. И, несмотря на разбитые нос и губы, она выглядела очень даже сексуально.