И случилось такое, что захотел бизнесмен Жаренов заполучить торговые площади, на которых располагался пяток магазинов, среди которых находился и тот, которым владела Кристина. Ну вот пожелала его жена стать бизнес-леди, поскольку с какого-то момента подобное стало в столице модно. Менялись времена, менялись нравы, потому сначала муженек вылез из кожанки и красного пиджака, а после и супруга сменила одежду ярких расцветок и веселый матерок по поводу и без повода, на деловые костюмы и занятия по этикету. Да и сам Битюг, как и все те из его коллег, кто смог дожить до «миллениума» и даже перевалить через него, понимал, что и Москва, и страна становится другой, причем стремительно и всерьез, потому скоро в ней будут цениться не пачки «бабла», пусть даже и переносимые в коробках из-под телевизора, а то, во что эти деньги вложены. Мало того — легально вложены, а не через третьих лиц и подставных директоров, которых потом чаще всего находят в малонаселенных местах с простреленной головой или в подмосковных водоемах с камушком на шее. Нет, все должно быть как полагается — с налогами, записями в уставных документах и личными кабинетами, расположенных в зданиях дореволюционной, ну, или хотя бы позднесталинской постройки, и находящихся в центре Москве. Бизнес, недвижимость, торговые сети и так далее. Или даже целые телеканалы. А почему нет?

Увы, увы, магазин Асеевой находился как раз в одном из таких зданий, которое, как сказано выше, очень пришлось по душе госпоже Жареновой. Она вознамерилась открыть на его первом этаже сразу целую сеть салонов — ювелирный, под названием «Стелла», сотовой связи, носящий имя «Жанна», и красоты, соответственно именуемый «Полина».

Сначала Кристине Андреевне сообщили о том, что ей тут не место достаточно мягко и корректно. Ни о какой компенсации речь, конечно, не шла, но и ноги при этом переломать ей не грозились. Более того — весьма гуманно дали месяц на то, чтобы она собралась и съехала.

Само собой, покидать насиженное место, в отличии от большинства смирившихся с неизбежным соседей-торговцев, она не собиралась, о чем и сообщила визитерам. Те сказали «тебе жить» и отбыли с тем, чтобы на следующий день вернуться, но с уже куда более жесткими требованиями, изложенными куда менее дипломатично, но зато очень конкретно, а также вестью о том, что времени ей на раздумья теперь полагается всего лишь неделя. Ну, а после останется только саму себя винить в случившихся бедах.