Воспоминания приходили обрывками, вспышками чужих образов, перемешанных с чужими снами. Лица людей, которых я никогда не видел, но узнавал. Имена, всплывающие в памяти. Слова на языке, которого я не учил, но понимал.

И понимание пришло само собой: прежний хозяин этого тела мёртв. Мальчик по имени Вик больше не существует. А я занял его место.

Как? Почему? Эти вопросы можно было задать потом. Сейчас главным было другое: я жив. Каким-то образом, вопреки всему, я получил второй шанс.

Старик смотрел на меня тем же тяжёлым выжидающим взглядом. Морщины на его лице казались глубже в неровном свете от очага.

— Не ждал, что очнёшься, — проговорил он наконец. Голос скрипел, как несмазанные петли. — Две седмицы в бреду. Лихорадка такая, что простыни менял трижды в день. Судороги. Уже готовился копать яму.

Он произнёс это без жалости или надрыва, просто констатируя факт. В его голосе слышалась тяжелая, застарелая горечь, а под ней тлела злость, которую он даже не пытался скрывать.

Я хотел что-то ответить, но горло отказывалось слушаться, и только хрип вырывался из пересохшего рта.

— Лежи, — бросил Торн. — Ты ещё слаб. Яду нужно время, чтобы выйти.

Яду? Это слово породило новую вспышку, и новые образы хлынули в сознание.

Таверна. Низкий потолок, запах пива и жареного мяса. За столом сидят люди в добротной одежде, на плащах вышит герб, олень с раскидистыми рогами на синем поле. Люди графа де Валлуа. Они улыбаются, подливают вино в глиняную кружку мальчишки, говорят сладкие слова о будущем, о возможностях, о месте при дворе для такого способного юноши.

А мальчишка слушает, и глаза его горят. Он ненавидит эту глушь. Ненавидит деда, который заставляет его торчать в лесу, вместо того чтобы жить по-человечески. Ненавидит свою судьбу.

И когда ему предлагают провести «охотников» тайной тропой к лежбищу каких-то зверей, которых охраняет дед, он соглашается без колебаний.

Что случилось потом, я видел обрывками. Отряд в лесу. Клинки, блестящие в лунном свете. Рёв раненого зверя. Мальчишка бежал, петлял между деревьями, задыхаясь от страха. Споткнулся, упал, покатился по склону. Он помнил жгучую боль и темноту, которая накрыла его волной.

Яд. Торн сказал про яд, значит, мальчишку отравили эти люди, подмешали что-то, а дед вытащил его с того света. Точнее, пытался вытащить, но парень всё же погиб, и его место занял я.