БТРы, уже давно вырубившие освещение, замерли на дороге, заскрипев тормозами. До кишлака было метров сто, не больше.

На дороге, у темной линии невысоких дувалов, горел БТР конвоя.

Сквозь ночник я смог рассмотреть, что люки бронемашины распахнуты, левые десантные охвачены огнем. Вокруг машины тут и там лежали тела. Я насчитал пять, может, шесть — в темноте было не разобрать точно. Они лежали неподвижно, и даже отсюда, с расстояния, я видел, что некоторые ещё дымятся.

Я поднёс ночник к глазам. Пальцы, сжимавшие его, вдруг перестали чувствовать холод. Всё внимание ушло в этот круг, в котором проступали страшные детали: неестественно вывернутая рука, чёрное, обугленное лицо, чужой БТР с номерами, которые я запомнил ещё утром.

Я опустил прицел. Взял рацию:

— Рубин-1, на связь.

Некоторое время в эфире стояла тишина. Потом щелчок, и голос Зайцева — чужой, холодный, даже настороженный:

— На связи.

— Видишь?

— Вижу. Вряд ли кто-то спасся.

Замбой замолчал. Я слышал в наушнике его дыхание — частое, поверхностное.

— Твою дивизию, Селихов… — добавил он. — Эти сукины дети целое отделение сожгли.

Я уже нажимал тангенту, но Зайцев меня опередил:

— Противник может быть еще здесь. Прятаться в кишлаке. Прием.

Я посмотрел на кишлак. Тёмные развалины, провалы окон, обрушенные дувалы. Мёртвое место. И в этой мёртвой тишине были только треск огня да запах гари, который ветер нёс прямо на нас.

— Подходить ближе опасно, — сказал я в гарнитуру рации. — Могут и нас подпалить. Или обстрелять. Заходить в кишлак на броне — тем более. Мы там будем как слоны в маленькой комнате. Прием.

— Поддерживаю, «Рубин-2». Какие есть соображения? Прием.

— Остановка, — сказал я в рацию. — Глушим моторы. Выставляем охранение. Думаю, надо осмотреться.

— Принял, «Рубин-2». Осматривайся. Доложишь о результатах. Прием.

— Есть доложить о результатах. Конец связи.

Я спрыгнул с брони. Ноги коснулись земли, и я почувствовал, как затекли колени — сказалось напряжение, с которым мы ехали сюда. Автомат сам собой оказался в руках, палец щелкнул предохранителем.

Горохов спрыгнул следом. Остальные зашевелились на броне, забряцало, зашуршало снаряжение.