Немного посомневалась и все же придвинула к себе листок. Опустила перо в чернильницу. Подумала. В письме к губернаторше нельзя было скатываться в просьбу о спасении. Да, она сказала, что к ней можно обращаться. Но я не хотела. Не могла. Если завтра меня удержит только чужое покровительство, Карл будет прав: я сама ничего не стою.

Но совет… Совет мне был бы действительно нужен.

'Милостивая государыня, Анна Викторовна.

Простите мне смелость побеспокоить вас письмом. Позвольте прежде всего еще раз благодарить вас за милость, оказанную моему батюшке, и за советы, которые уже принесли ему заметное облегчение.

Завтра будет рассматриваться вопрос о положении дел Федора Ивановича и о надзоре над его имуществом. Не дерзаю просить вашего покровительства, но если же сочтете возможным дать мне совет, приму его с глубокой признательностью.

С неизменным почтением,

Варвара Лерхен'.

Присыпала, отодвинула. Сегодня отправлять было уже поздно, сделаю это с утра.

Я посмотрела на оплывшую свечу и мрак за окном. Лучшее, что я могла в этот момент сделать — это пойти спать. Если я снова рухну от волнения или от усталости — никаких аргументов от меня уже не потребуется.

Поэтому я позволила увести себя наверх. Дуня помогла снять платье, расплела волосы, подала воды. Я почти не помнила, как добралась до кровати. Зато когда засыпала, успела подумать о том, что я ведь здесь уже целую неделю…