Я был бы отнюдь не против, если бы сон про пялящегося на меня огромного дракона тоже больше бы не приснился, но вовсе не из-за того, что ярость этой твари, её горящие глаза и оскаленная пасть, куда вошёл бы легковой автомобиль, меня пугала или хоть как-то беспокоила. Дело было скорее в том, что я увидел перед тем, как он встал ко мне мордой. Это во сне тоже было, каждый раз.

Вздохнув, я плавно поднялся с кровати, тут же отправившись в крохотный санузел своих однокомнатных апартаментов, оправлять естественные потребности, включающие в себя умывание, чистку зубов и бритье. Все проделал быстро, но очень тщательно, как в последний раз. Впрочем, как и всегда. Каждое утро, господа, имеет все шансы стать вашим последним, поэтому максимально хорошо надо выглядеть всегда! Это обыватель может позволить себе небрежность, потому что его труп в гробу будет в любом случае безобразен. Стар, искажен болезнью и перееданием, уныл и безрадостен. Те же из нас, людей, что живут риском, должны пользоваться своей привилегией выглядеть в гробу хорошо.

А уж я никогда не был простым обывателем.

В узком ростовом зеркале, закрепленном возле входной двери, отразился я, Петр Васильевич Красовский, курсант Священной Инквизиции, отпраздновавший накануне на выпускном балу окончание своего обучения. Без алкоголя, но, тем не менее, праздник удался. Правда, отражение все равно вызывало у меня двоякие чувства.

Вместо сухощавого, хоть и широкоплечего, джентльмена, которому бы никто не дал его тридцати пяти лет, с тонкими чертами лица и взглядом, вызывающим оторопь у любого знающего человека в Санкт-Петербурге, на меня слегка ехидно и чуть-чуть устало пялилась широкоскулая смуглая физиономия, обрамленная гривой черных волос. Ниже крепкой шеи, шло излишне мускулистое тело, составляя вместе с головой рост в один метр, восемьдесят два сантиметра на босу ногу. Длинные руки, длинные ноги, не дать, ни взять, натуральный атлет. Совсем не мой стиль и типаж, но увы, пришлось приспосабливаться, это, как никак, моя вторая жизнь.

Нечаянная, негаданная, нежеланная.

Спросите, почему тогда сейчас в зеркало пялится восемнадцатилетний парень? Неужели, Петр Васильевич, вы смалодушничали, имея столько возможностей покончить с этим неожиданным «подарком» бытия?