— Вот и отлично, — я коротко хлопнул князя по плечу. — Покажите им такого «Гамлета», чтобы у этих сволочей разом случился нервный припадок и непроизвольное расслабление кишечника.

Мы прибавили шаг. До нужного места оставалось два квартала.

Типография Сахарова выплыла из темноты массивным кирпичным силуэтом.

Старое здание, обнесенное высоким забором. Окна — черные провалы, кое-где забитые крест-накрест. На первом этаже, за грязными стеклами, мигал тусклый, желтоватый свет.

Тимофей выступил из темноты так неожиданно, что меня, честное слово, чуть не хватил кондратий.

— Чтоб тебя! Тимоха! — я покачал головой, переводя дыхание, — Не делай так больше. Ранняя седина мне не к лицу.

— Простите, Павел Саныч, — прошептал вахмистр. — Расклад следующий. Основной вход один, с фасада. Дверь тяжелая, дубовая, открывается внутрь. Там двое часовых. Курят, лясы точат. Винтовка одна на двоих, прислонена к косяку. Расслабились, лярвы.

Я кивнул, фиксируя детали.

— С тыла есть рампа. Похоже использовалась для погрузки бумаги, — продолжил Тимоха, — Дверь там хлипкая, заперта на засов изнутри. Селиванов с тремя бойцами уже возле нее, ждут отмашки. Они войдут, будут контролировать проход. Осеев с группой перекрыли боковой переулок и окна первого этажа. Если кто решит сигануть в сугроб — примут на раз. Еще один «глаз» на галерее второго этажа, внутри зала. Ходит по кругу, поглядывает вниз, вооружен наганом.

— Дети где? — спросил я, всматриваясь в темный силуэт типографии, — Главное, чтоб во время штурма они не пострадали.

— В залах их нет. Там дым коромыслом и патефон орет. В левом крыле есть отдельный спуск, за кованой решеткой. Похоже на подвал. Окон у него не имеется. Выход один. Самое место для того, чтоб схоронить детишек.

Я прикинул в голове описанную Тимофеем схему здания.

— Работаем, — скомандовал через минуту, — На входе действуем без лишнего шума. Снимаем часовых чисто. Лишние трупы нам сегодня не нужны, Тимоха. Я хочу, чтоб этот город видел во мне человека, с которым можно и нужно договариваться. Мне не нужна репутация бешеного пса, который заливает улицы кровью. Местные должны понимать, мы имеем все возможности вырезать их к чёртовой матери, но не стремимся к этому. Страх эффективнее смерти, если им правильно управлять.

Вахмистр насупился, пожевал губами. По его мрачной физиономии стало понятно — он с гораздо большим удовольствием грохнул бы всех, кто сидит в типографии. Умение лавировать и договариваться точно не входят в список достоинств пластуна. Однако дисциплина взяла верх над казачьей удалью.