— Да? — протянул парень, явно смущённый, почесал указательным пальцем длинный нос.

Другие музыканты, побросав свои инструменты, подошли к нам, окружили. Разглядывая меня с каким-то странным благоговейным трепетом, что даже стало неудобно.

— А ещё что-то такое сможешь спеть? — тихо, как-то даже застенчиво, спросил Ян, светловолосый голубоглазый парень с румянцем во всю щеку, в отличие от остальных, с модельной стрижкой, его Стефан представил, как бас-гитариста.

— Да могу, конечно, — я чуть опустил глаза, чтобы он не увидел моей улыбки.

И я тут же яростно дёргая струны, стал петь свою любимую, зажигательную песню, которую сочинил Фредди «Штучка, которую зовут любовь».

This thing called love

I just can’t handle it

This thing called love

I must get 'round to it, I ain’t ready

Текст песни был, конечно, чересчур фривольный, я понимал это. Но поскольку его пропустил худсовет ГДР, я решил ее исполнить.

— Ну ты, крутой парень, — Стефан похлопал меня по плечу. — Извини, что не разобрались сразу. Мы тебе поможем.

Он подошёл к синтезатору, куда я положил клавир. Взял, пролистал. Потом вернулся к своим парням и начал что-то объяснять, тыкая в каждую страницу и изображая жестами, что и где надо играть.

И началась уже настоящая репетиция, такая, как я себе представлял. Хотя времени для того, чтобы спеться было совсем мало, но Стефан, как оказалось, ещё и солист и смог мне даже подпеть бэк-вокалом в паре мест. И когда я показал ему большой палец, он так радостно ухмыльнулся, словно эта похвала много стоило для него.

Мы так здорово сыгрались, что ребята меня уже считали за своего. И когда пришло время обеда, Штефан пригласил меня пообедать с ними. Я думал, что мы опять окажемся в том огромном ресторане, где мы обедали с Брутцером, но Штефан уверенно отвёл всю нашу ораву на третий этаж, через просторное фойе мы добрались до эскалатора, а оттуда поднялись в маленький кафетерий. И меня очень порадовало название: «Эспрессо бар».

Около длинной стены с панорамными окнами стояли квадратные столики, стулья с бежевыми кожаными сидениями и спинкой. А в конце стойка с баристой и кофемашиной.

Здесь не только подали нам вполне приличные блюда, но и отличный кофе. Штефан заказал ещё пиво, выставил передо мной здоровенную кружку. Поднял свою, и произнёс короткий тост:

— За дружбу между немцами и русскими!

Мы с ним чокнулись кружками с глухим звоном, Штефан быстро отпил половину, а потом спросил: