— Под-дожди! — перебил Алексей. — Как-кая ст-тиралка?

— Полтора часа до закрытия, успеем забрать, — потянул я время. — Обычная, с баком такая, воду горячую наливаешь, а белье крутит сама. «Рига». Не начинай то же самое.

— Да тут не «т-т-тоже самое», тебя р-р-ремнем надо! — возмутился Юрин папа. — Это как-кие деньж-жищи⁈ Отк-куда⁈

— Рассказывал же, — развел я руками. — Стипендия повышенная, материальная помощь, много еды своей. Семьдесят восемь рублей стоит, «Рига-8». Новогодний подарок вам с мамой.

— Да з-зачем нам⁈ — расстроенно спросил он. — Себе пок-купай. На л-лето вон од-дежду!

— Себя не обделил, пап, — честно ответил я. — Ни в чем себя не ущемляю, а стиралка всем поможет. Я вещи некоторые буду маме отправлять, а машинке покрутиться.

— Так с-себе в об-бщагу и поставь! — предложил Алексей.

— Восемь человек ее за полгода убьют, — отмахнулся я. — Нет уж, пусть дома спокойно работает.

— Я т-тебе д-д-деньги отд-дам, — заявил Юрин папа и включил поворотник, чтобы выехать на дорогу.

— Возьму и на книжку положу, — кивнул я. — Пусть лежат для спокойствия.

— Ксюшке еще к-к-костюм этот куп-пил! — продолжил возмущаться Алексей.

Двадцать семь рублей, штаны и кофта. Тоже ругалась.

— Так если не надо мне! — изобразил я раздражение. — Все есть, блин! На книжку класть толку нету, они там мертвым грузом лежат. Есть возможность жизнь себе и любимым людям улучшить — почему нельзя-то?

— Да м-можно! — буркнул Юрин отец, остановившись на светофоре. — Но не в-вот так! Что люд-ди скажут? Ты же ст-тудент, а под-дарки бурж-жуйские! Д-дальше что? Т-т-т-телевизор? — последнее слово нервничающему Алексею далось особенно тяжело и совпало с треском коробки передач.

— Может и телевизор, меня на турнирах смотреть, — не смутился я. — Хрен там «буржуйские». Партия проводит курс на улучшение жизни трудящихся, и мы должны ему следовать.

— П-причем тут п-п-партия⁈ — Алексей повернул на улицу Мира. — Я т-т-тебе про д-д-другое. П-п-пальто бы себе к-купил лучше!

— Зачем второе пальто, если первое стирать не в чем? — парировал я. — Пап, ну зачем этот разговор? Я же в тебя весь — упертый.

Он усмехнулся.

— На Новый год, — добавил я. — Как договаривались. Больше до следующего Нового года ничего не подарю.

— Восьмое м-марта, — напомнил Алексей.

— Мимозы и «Красную Москву», — улыбнулся я. — А тебе на двадцать третье — «Шипр».