— Мы же уже долго знакомы, Артем… Я хоть раз тебя обманывал или рекомендовал тебе что‑то, что могло привести к проблемам у тебя? — продолжил Губин.

— Да что вы, Сергей Иванович, конечно, никогда такого не было, — заговорил Артём, чрезвычайно удивлённый тем, что сейчас слышит.

— В общем, та проблема, которая возникла у тебя с немецкой шпионкой, требует с твоей стороны именно таких шагов для того, чтобы сохранить свою карьеру в неприкосновенности и не создать проблем, в том числе и мне, как твоему близкому другу. Всё, что связано со шпионами, это очень серьёзно. Если ты даже хоть слово скажешь этим двум офицерам про то, что мы с тобой сотрудничали, то огромные проблемы будут и у меня, и у моего начальства. В общем, очень много влиятельных людей в комитете будет на тебя сильно обижено. Оно тебе надо на будущее?

Москва

Пятница, пять тридцать утра. Мы мчались с Галией по ночной Москве — ни людей, ни машин. Совершенно особая атмосфера.

— Паша, нам надо с тобой почаще вот так вот выезжать, — спустя минут десять после того, как мы отъехали от дома, с восторгом в голосе сказала Галия. — Это совсем другая Москва, чем утром, днём или вечером. На меня сейчас такие эмоции нахлынули, что не знаю даже, как передать их словами. Словно весь этот огромный, красивый, старинный город только для нас с тобой существует.

— Да я и сам люблю такие моменты, — улыбнулся я жене. — И это мы ещё на машине. А представь, если б мы пешком сейчас шли! Вся эта неожиданная для Москвы тишина… Людей и машин нет. Эхо шагов… А, ну ещё и коты! Котов немало было бы видно, посветлее будь сейчас на улице, сама бы увидела, сколько их тут бегает по улицам, решая свои ночные дела, — заметил я.

Тут как раз фары очень удачно высветили чёрную кошку, которая неспешно брела себе по тротуару, и Галия звонко засмеялась, увидев подтверждение моих слов.

Ехали по пустынным дорогам быстро, мигом выехали за кольцевую, где, конечно, прежнее очарование быстро пропало. В ночных дорогах всё же за городом никакой особой красоты нет. И чем ближе было к Конаковскому району, тем хуже они становились…