Спустя еще полчаса он получил отчет от медиков. Оказалось, что на месте сражения отыскали двух тяжелораненых шуцманов и вывезли в полевой госпиталь в одном из опорников, развернутых имперскими силами вдоль высокого правого берега Белой. Возможность допросить свидетелей Вальдов посчитал важной и немедленно отправился туда, распорядившись оставить наблюдение за гипотетической точкой входа в небесный тоннель.

В госпитальном модуле опорной базы царили стерильная чистота и безукоризненный порядок. Сам медблок состоял из двух палат — для рядового и командного состава, и операционной. От местных эскулапов в ранге военфельдшера, не выше, требовалось самостоятельно лечить простые случаи, мозоли, ссадины, вывихи и понос, не больше. Если же боец получал серьезные ранения, их миссия сводилась к стабилизации состояния пациента и подготовке к перевозке в головную больницу в Кайзерхафене.

Но вот для аборигенов, пусть и присягнувших на верность Аустрайху, таких привилегий не предполагалось. И потому их, несмотря на тяжесть полученных повреждений, оставили для лечения здесь. Для Манфреда это было даже удобно. Меньше возни с документами.

— Оберлейтенант, вы к кому? — преградил ему путь какой-то хлыщ в белом халате.

— Военная контрразведка, — сухо отрезал Вальдов, показав медику удостоверение. — Я хочу видеть раненых шуцманов.

— Но, гер офицер, — нервно сглотнув, не уступал тот, — они в крайне тяжелом состоянии и пока даже не пришли в сознание.

— Ничего, я разберусь. Где они? — и двинулся вперед, отчего хлыщу пришлось посторониться.

Ровные ряды кроватей были пусты, только у задней стены стояла ширма.

— Они там? — догадался Манфред.

— Да, — следуя за ним по пятам, ответил медик, набрасывая на ходу на его плечи халат. — Но их жизни висят на волоске. Им нужен абсолютный покой.

Рейсхриттер остановился, вскинул вспыхнувшие злой силой глаза на строптивого фельдшеришку и на некоторое время задержал зрительный контакт. Его собеседник вздрогнул и опустил голову.

Белое бескровное лицо одного, почти неотличимое от натянутой до подбородка простыни, сухие почерневшие губы, тяжелое прерывистое, с громкими всхлипами, дыхание. Голова другого почти целиком скрыта бинтами, и только закрытые глаза с синюшными кругами еле подрагивали.