За ней оказался зал, просторнее, чем я ожидала: высокий потолок, скамьи вдоль стен, несколько констеблей у колонн, писари с перьями наготове. Окна выходили на север, и свет в зале был тусклым, при котором лица выглядят усталее, чем есть, а стены давят сильнее, чем должны бы. В дальнем конце, на возвышении за массивным столом, покрытым зелёным сукном, сидел магистратат. Немолодой, грузный, с тяжёлыми веками, он изучал бумагу перед собой. Рядом топтался клерк с бумагами под мышкой, старательно хмурившийся и изображавший занятость — от этой старательности веяло такой неопытностью, что на мгновение стало почти смешно.

На скамьях сидело человек пятнадцать. Часть из них явно пришла по своим делам и ждала очереди, но несколько пришли именно сейчас, именно ради этого. Лондон умеет узнавать о происходящем быстро.

Меня оставили перед столом.

— Леди Катрин Сандерс, виконтесса Роксбери? — произнёс магистратат, не поднимая глаз.

— Да.

Он поднял голову и несколько секунд разглядывал меня молча, оценивающе, без враждебности, как разглядывают вещь, которую придётся долго хранить.

— Вы знаете, в чём вас обвиняют?

— В общих чертах.

— Тогда уточним, — произнёс он, взял лист и прочёл чуть монотонным голосом, каким читают вслух для протокола: — Сегодня в первой половине дня в доме на Керзон-стрит обнаружен мёртвым виконт Колин Сандерс. Смерть наступила от удара по голове тупым предметом. По свидетельству лакея виконта, незадолго до гибели к нему явился некий человек, сообщивший, что прибыл от леди Сандерс. После этого виконт заперся в кабинете. Лакей, встревожившись долгим молчанием, вошёл и обнаружил тело у стола и лужу крови у головы. — Магистратат отложил лист и сложил руки на столе. — Вы отправляли человека к виконту с намерением его убить?

— Нет.

— О смерти виконта вы, когда узнали?

— От констеблей, явившихся ко мне домой.

Он кивнул, не поднимая глаз, бросил что-то писарю вполголоса, и тот немедленно склонился над бумагой.

— Вы инициировали бракоразводный процесс.

— Да.

— Вы покинули супружеский дом против воли мужа.

— Я покинула дом, в котором совершалось прелюбодеяние, — произнесла я. — Церковный суд признал мои доводы обоснованными.

— Тем не менее, — магистратат чуть приподнял бровь, — вы имели очевидные основания желать смерти виконта. Живой муж препятствие для вашей свободы. Мёртвый решает все затруднения разом.