Я — старый атеист, и все эти божественно-религиозные проповеди для меня были как ком в горле. В обществе истово верующих я, разумеется, не стал высказывать свое мнение. Старался мимикрировать под толпу: где сомневался — просто цитировал Святое Писание.

Но всё это оказалось напрасным. Настоятелю Этьену не требовались ни повод, ни доказательства. Он просто подписал бумагу. Одна печать — и вот я уже преступник, обреченный на костер.

Логика настоятеля Этьена была проста и понятна: на Земле тоже избавлялись от непонятных людей, навязанных извне. Только там их просто увольняли, а здесь прибегали к более радикальным методам. Посланники бога — так здесь именовали попаданцев — возникали не сами по себе, а по воле Владыки. Церковь была обязана предоставить такому гостю теплое местечко при храме. Но, видимо, у настоятеля нашелся кандидат получше.

И теперь мне, как еретику, путь к официальной инициации, позволяющей обрести Систему, был закрыт. Но существуют и другие дороги.

Например, убить человека-носителя Системы и поглотить его ядро. Носителей в этой хибаре было двое: Мартин и Томас.

Брат Томас вряд ли продолжит сладко спать, пока я кромсаю труп его товарища.

Значит… и эту проблему нужно устранить.

Я взял в руку узкий колющий кинжал Мартина и покрутил запястьем, проверяя, как чувствуется оружие. Пальцы медленно вспоминали давно забытый танец стали. Четверть века прошло с тех пор, как я махал железками на тренировках по историческому фехтованию. Но руки помнят.

Сейчас посмотрим, кто тут больший еретик — ведь Владыка Элион, единый бог Церкви Милости Владыки Элиона, по словам проповедников, защищает невинных и карает виновных.

Я сделал шаг к койке брата, крепче сжимая клинок. Было страшно, но действовать нужно было сейчас, пока адреналин плещется в крови. Пока я не начал по-настоящему осознавать, что уже убил человека… и собираюсь убить ещё одного.

Томас спал на животе, но теперь у меня в руках не острая ветка, а настоящее оружие — можно с размаха колоть в затылок и не бояться, что клинок сломается. Я перехватил кинжал обратным хватом, размахнулся и ударил брата в голову. С противным скрежетом клинок, вместо того чтобы пробить череп, скользнул в сторону. Брат Томас проснулся мгновенно и наотмашь ударил меня с такой силой, что я отлетел метра на два. В голове пронеслась безумная догадка: «У него череп из металла⁈»