Пятница, 21 сентября 1979 года. День

Ленинград, 10-я линия Васильевского острова

Если верить отрывному календарю, который мама торжественно повесила на кухне, близился конец сентября, однако осень довольно робко заявляла о своих правах.

Да, зелень увядала, а в листве всё чаще желтели унылые мотивы. И высь, бывало, хмурилась, замыкая свет клубистыми сводами пепельно-сизых туч.

Но вот сегодня — огромное безоблачное небо над головой! Раскинулось, разметалось обвальной, пронзительной лазурью, той, что летом как будто выцветает, линяя под ярким солнцем.

Я глянул в окна аудитории — и сжал губы, не выпуская усмешку. Юное тело изнывало за партой, водя ручкой БИК по странице конспекта. Буйное животное начало рвалось на свежий воздух, чтобы всею кожей впитывать последнее вышнее тепло — и двигаться, двигаться, двигаться! Бежать, плыть, лететь, задыхаясь в бешеном напряге мышц!

«Низ-з-зя!» — мои губы дрогнули в жестоком изгибе…

— … Если две функции дифференцируемы, то дифференцируема и их сумма, — спокойно выговорил Вулих, стоя у шестиметровой доски, исписанной почти полностью. Лекции он читал всегда сдержанно, академично, а мел аккуратно обертывал бумажкой. Обернувшись к студентам, Борис Захарович задал вопрос: — Верно ли обратное: если сумма двух функций дифференцируема, значит ли это, что дифференцируемы и слагаемые?

В первом ряду заёрзал Геша Кузнецов, он же «Кезя», тряся вскинутой рукой. Вулих кивнул ему, и «Кезя» уверенно выпалил:

— Если сумма двух функций дифференцируема, то дифференцируемы они обе!

— Обоснуйте, — спокойно велел препод.

— Если одно из слагаемых дифференцируемо, то и другое тоже, как разность дифференцируемых функций. А если одно не дифференцируемо, то… — пару секунд «Кезя» помедлил, и продолжил, опровергая первоначальное утверждение: — То, вычитая его из суммы, мы получим второе не дифференцируемое слагаемое!

Борис Захарович мягко улыбнулся. Помешкав чуть, он отложил мелок и глянул на часы.

— Все свободны.

И почти тут же по коридору гулко поплыл звонок. Три часа дня, последняя пара![1] 88-ю аудиторию мигом наполнил радостный гвалт, как будто докатилось эхо не столь уж давних школьных будней.