К социалистическому движению я всегда был равнодушен. И в молодости, когда был бедным, и в зрелости, когда разбогател. Но здесь, в этом времени, требования социалистов казались куда более адекватными, чем сто лет спустя.

Бойл наконец закончил говорить, его проводили жидкими аплодисментами. С виду он был долговязым и нескладным, всклокоченные волосы торчали в разные стороны, сколько бы он их не приглаживал рукой. Пальто не по размеру смотрелось на нём, как на пугале. Но он занимался политикой, и мог познакомить меня с нужными людьми, хотя в данный момент он просто собирал мелочь в поддержку Ирландской гражданской армии, местной социалистической партии.

Захотелось толкнуть речь самому, чтобы собрать хотя бы пару пенсов на еду, вот чего, а лезть за словом в карман мне никогда не приходилось, да и опыт бизнес-презентаций давал мне возможность часами вещать почти на любую тему. В конце концов, в пабе меня угощали, когда я рассказывал бородатые анекдоты, может, и здесь получится. Хотя здесь собрание сугубо политическое, анекдоты не помогут.

Я протиснулся вперёд, к ящику, заметив на себе удивлённый взгляд Гэри Бойла и заинтересованные — всех остальных. Среди работяг встречались знакомые лица, меня тут знали, но не в качестве оратора и демагога, а как простого деревенского парня, такого же, как и многие другие здесь.

— Вы позволите? Мне есть, что сказать, — обратился я к присутствующим, поднимаясь на ящик.

— Майк! А я слыхал, что тебя убили! — крикнул кто-то из толпы.

— Слава Богу, нет, — ответил я на выкрик. — Но я послушал Гэри и во многом с ним согласен, просто хочу кое-что добавить.

При виде нового лица на импровизированной трибуне рабочие немного оживились, и я окинул собравшихся пристальным взглядом. С трибуны собрание, однако, выглядело совсем иначе, гораздо более многолюдным, хотя присутствовало тут человек двадцать максимум.

— Гэри сказал, что это власть капитала привела к войне, — сказал я, и Гэри с важным видом кивнул. — А я добавлю кое-что ещё. Не просто власть капитала, а английского капитала! Это хищники там, в Вестминстере, в лондонских дворцах, развязали войну на континенте, чтобы подмять и поделить весь мир! И теперь наши братья вынуждены умирать в какой-то вонючей Бельгии, сражаясь неизвестно за что! Не за своих родных, не за свободу, не за Родину, а за денежные мешки в Лондоне!

Я вещал, распаляясь всё сильнее с каждой минутой. Вот в чём, а в своих словах я был уверен на сто процентов.