В тельняшке, гордости за десантное прошлое, и в накинутой поверх неё брезентовой куртке Потапов сверзился прямиком под светлые очи старшего сержанта Чухрая. Сообразительный северянин сразу отметил его, как лицо начальственное и руководящее. С ним и разговор и следовало начинать.

— Браток, привет! — широко улыбнулся военному Потапов. Его простодушное открытое лицо располагало к разговору.

— Чего тебе? — помкомвзвода был явно не в духе.

— Куришь?

— В армии сейчас не курят, гражданин.

— У нас курили, — весело прогоготал Сергей, мрачная физиономия сержанта его нисколько не смущала. Утро выдалось хмурым и ветреным, чего ж тут радоваться! — Слышь, служивый, вы из какой дивизии? Я сам бывший десант.

— Да? — взгляд военного несколько потеплел. Все-таки слова о десантном братстве даже после реформы армии не оставались пустым звуком. — Мы сами с Костромы.

— Ивановские значит, — понимающе кивнул Потапов. — А я службу в Пскове тянул.

— Ну, почти соседи. Участвовал где?

— Не. Дембель двенадцатого вышел. На Кавказе уже закончилось, а на Украине не началось. Правда, офицеры у нас были боевые, гоняли до седьмого пота. Да и сами парни мы с понятием, не зря дрючили: башка целей будет.

Их разговор прервал окрик молодого подтянутого военного, скорей всего офицера. Потапов кто в каком звании разобрать сразу не мог, погоны давно отменили, поди, пойми, что там на форме нашито?

— Чухрай, почему у тебя посторонние на участке?

Сержант был калачом, тертым и тут же находчиво, ответил:

— Товарищ старший лейтенант, это мы с местным населением мосты наводим. Кстати, бывший десантник, в Псковской служил.

— Десантник, говоришь? — командир ротной тактической группы старший лейтенант Старостин выглядел очень молодо. Светловолосый и светлобровый, с пушком на щеках он не сильно смахивал на опытного военного. Но крепкие плечи и налитые силой мышцы выдавали в нем человека твердого и подготовленного.

— Так точно, товарищ старший лейтенант! Вот пришел поинтересоваться, откуда вы и зачем? Ведь у нас армия и народ едины? Мало ли что и вам понадобится, молочко свежее там, картошечка, грибочки того урожая.

— Молочко говоришь? — лейтенант нахмурился и огляделся. Работы идут по плану, техника подошла вовремя. Но почему же его гнетет что-то подлое и мрачное? — Слушай, Чухрай, посмотри, что там с палатками.

— Есть!