Не огонь. Не лёд. Молния. Одна из редчайших магий Элементов. Его кровь была пропитана электричеством, каждая капля — как заряд из шокера. Если бы они коснулись меня, мышцы свело бы судорогой, сердце могло бы остановиться.

Но они не коснулись.

Моё пламя сожрало его кровь в воздухе. Капли вспыхнули, взорвались, превратились в дым и озон. Моя кровь, переродившаяся в ихор, горела мощнее, чем обычная. Куда мощнее. Его магия не дотянулась до меня.

Однако разница между нами всё-таки была не так значительна, и моё пламя, размётанное вспышками молний, тоже затухло. Вот только у меня был ещё один залп в запасе.

Рот всё ещё был полон крови. Язык саднило, кровь продолжала течь, смешиваясь с той, что я держал под языком. Я раздул щёки и плюнул. Не струёй, а веером.

Выдохнул резко, с силой. Кровь вырвалась изо рта широким облаком — сотни мелких капель, они разлетелись в стороны, вверх, вниз, накрыли пространство перед собой, полетели на мага.

Капельки вспыхнули в воздухе, превратились в огненную сеть, которая охватила его лицо, шею, грудь, руки. Языки пламени вгрызлись в рубашку, кожу, волосы — те немногие, что росли по бокам лысины. Огонь полыхнул ярко, жарко, ослепительно.

Маг заорал. Я видел, как его пальцы скрючились, как он схватился за лицо, как кожа на щеках и лбу почернела, начала трескаться.

Запах. Жжёного мяса, палёных волос, расплавленной синтетики. Я почувствовал его даже сквозь озон, что всё ещё висел в воздухе.

Я шагнул вперёд, занёс нож.

Выстрел справа. Пуля просвистела мимо, ударила в колонну позади мага, осколки штукатурки брызнули в стороны. Второй выстрел, ближе — я почувствовал, как воздух дёрнулся у моего уха. Бандиты спохватились. Поняли, что я около их главаря, и начали стрелять.

Я не обернулся.

Повернуться спиной к магу — это куда хуже, чем подставиться под пулю. Особенно к магу с молниями. Один разряд в спину, в сердце, в затылок — и всё кончено. Пули опасны. Но молния — это молния.

К тому же маг всё ещё стоял. Огонь охватывал его голову, плечи, грудь. Рубашка почти полностью обуглилась, кожа на лице потрескалась, из трещин сочилась кровь, смешанная с чем-то жёлтым и липким.

Но руки его двигались.

Он всё ещё держал нож. Поднёс его к порезу на запястье и провёл ещё раз, углубляя рану. Кровь хлынула сильнее. Пальцы дрожали, ладонь наполнялась медленно, но он не останавливался.