«Кён… Ох, Кён… Я боялась, что больше никогда тебя не увижу…»

«Я же обещал найти тебя.»

Держа красавицу на руках, Кён зашёл в её покои и усадил на кровать. Они обнимались ещё несколько минут, обмениваясь простыми фразами и просто наслаждаясь присутствием друг друга.

«Юнона заботится о тебе? Не даёт в обиду?»

«Юнона хорошая девочка. О лучшей подруге я и мечтать не смею. Пожалуй, она даже слишком заботливая… Все, кто на меня засматриваются, уходят с переломами.»

«Вот как… Ну, это в её духе. Главное, чтобы тебе была приятна её компания.»

«Её компания мне приятна, но… Кён, я… Я так больше не могу…» — Марина заплакала и уткнулась парню в грудь, промочив слезами его рубашку. — «Пожалуйста, не покидай меня больше. Я умираю от одиночества. Я… Я не могу так жить…»

Боль в нежном голосе блондинки окрашивала мир Кёна в чёрно-белые тона. Меньше всего на свете он хотел видеть её слёзы и горе, но именно это происходило прямо сейчас.

«Каждую ночь мне снятся кошмары. Я просыпаюсь в холодном поту. Весь мой мир потух вместе со смертью Франца, Хаи и Джулии, а вспоминая смерть Рычальдуса, я не могу перестать плакать… Бедный тигр сделал всё, чтобы спасти меня. Он умер в сожалениях и муках, уверенный, что я погибла. Мне кажется, лучше бы так оно и было.»

«Не смей так говорить!» — крикнул Кён, обхватив лицо Марины ладонями. — «У тебя есть я! А у меня есть ты! Просто держись за меня, и я сделаю тебя счастливой!»

На секунду в глазах девушки мелькнул блеск, но тут же потух.

Когда-то в особняке Юноны Кён поцеловал Марину, но не ощутил взаимности, из чего сделал вывод, что сердцем она принадлежит тому, кто лишил её невинности. Был ли это стокгольмский синдром или что-то ещё, но у парня оставалось два пути: либо забрать Марину, настояв на своём, превратив её прошлое в психологическую травму на всю жизнь, либо позволить ей обрести счастье с Францем.