На аэродроме повисла мертвая тишина. Прошло всего несколько мгновений с того момента, как звук мотора окончательно смолк вдали, но за это время у меня в голове пронеслась целая буря мыслей. Секунды тянулись, как резиновые, и в этом вакууме безмолвия я кожей чувствовал приближение ледяного дыхания катастрофы.

Если Чкалов разбился — это конец всему. Сталин не просто ценил его как выдающегося летчика, Валерий был его личным другом, символом мощи советской авиации. Я прекрасно помнил, что в «моей» истории случилось с КБ Поликарпова после гибели Чкалова на И-180. Гнев Хозяина будет страшен и скор. На амбициозной программе И-17 тут же поставят жирный крест, а блестящая конструкторская карьера Александра Яковлева закончится, не успев толком начаться. Да и мои собственные перспективы после такого провала рисковали превратиться в неприятности труднопредсказуемого, но явно фатального размера.

Я покосился на Яковлева. На него было больно смотреть — за эти несколько минут ожидания он словно постарел лет на двадцать. Он стоял, вцепившись побелевшими пальцами в край планшета, и его застывший взгляд был устремлен туда, где за лесом исчез истребитель.

Звенящая, мертвая тишина, повисшая над бетонкой после исчезновения истребителя, казалась физически осязаемой. Яковлев стоял рядом со мной, замерев как соляной столб. Его лицо приобрело землистый оттенок, а губы беззвучно шевелились.

— В машину! Живо! — рявкнул я, первым сбрасывая оцепенение и хватая конструктора за рукав пальто.

Мы пулей запрыгнули в служебный «Студебеккер». Водитель, всё поняв без лишних слов, вдарил по газам. Тяжелая машина сорвалась с места, разбрасывая комья грязного снега, и на огромной скорости понеслась к кромке леса, за которой скрылся самолет.

Пока мы пробивались сквозь раскисшую весеннюю распутицу, меня колотила крупная дрожь. В голове билась одна-единственная, черная мысль: «Неужели всё? Неужели я своими руками, своим гребаным желанием ускорить испытания, только что угробил главную легенду советской авиации? Какой к черту эффект бабочки, это эффект кувалды!»

Машина с ревом проломилась сквозь редкий кустарник и вылетела на заболоченную, залитую талой водой опушку.