Он сидел, откинувшись на спинку, и в правой руке держал боевое копьё. Тяжёлое древко из чёрного дуба, выточенное руками, которых уже нет в живых, было длиной около двух метров. Широкий, хищно изогнутый наконечник, напоминающий клюв ворона, был выкован из метеоритного железа, и в его стали всё ещё можно было разглядеть звёздные разводы. На древке, покрытом лаком цвета запёкшейся крови, искусный резчик когда-то изобразил череду обнажённых девушек. Их тела извивались в танце, переплетались, текли одно в другое, и, если смотреть на копьё при правильном свете, казалось, что они движутся.

Старик поглаживал древко большим пальцем — медленно, задумчиво, не глядя. Его серо-зелёные глаза, те же, что и у девушки, что и у каждого, кто носил кровь, были устремлены в пустоту. Он думал о чём-то далёком. О старом. О том, что не отпускало уже пятнадцать лет.

Девушка остановилась в десяти шагах от трона, опустилась на одно колено и склонила голову. Хвост жёстких чёрных волос упал на каменный пол. Она не произнесла ни слова. В этом зале не говорили первыми.

Тишина тянулась долго. Свечи потрескивали — здесь не признавали электричества. Дым от жаровен медленно полз по воздуху, как сонная река.

Герцог моргнул, и его взгляд сфокусировался на девушке, и в нём, как искра в труте, зажглось узнавание.

— Руана, — голос оказался низким, хрипловатым, с той особой резкостью, какая бывает у людей, привыкших, чтобы их слушались. — Зачем ты пришла?

Он не спросил, как она вошла. Не спросил, почему без доклада. Вопрос был простой, и все, кто знал этого жуткого старика, знали и как отвечать. Максимально коротко и по существу.

Девушка подняла голову. Её лицо было бледным, с острыми скулами и глубоко посаженными глазами того же серо-зелёного оттенка. На правой щеке, под глазом, красовалась татуировка — полураспустившееся крыло, контуры которого терялись в волосах.

— На ветке Кернана зазеленел лист, господин.

Слова упали в тишину, как камни в стоячую воду.

Старик замер. Его палец перестал гладить древко. Глаза сузились, и на мгновение в них промелькнуло что-то, чего Руана не видела на лице старого герцога никогда прежде. Растерянность. Неверие.

— Ты уверена? — переспросил он, и в голосе прорезался металл.

— Да, господин. — Руана не отвела взгляда. — Я видела своими глазами и именно поэтому посмела нарушить ваши раздумья. Вчера на нём не было ничего. Сегодня появился маленький зелёный листок. — Она сделала паузу, собираясь с духом. — Кровь пробудилась.

Тишина стала другой. Раньше она была тяжёлой, давящей. Теперь же она напоминала хищного зверя, готового в любой момент сорваться в прыжок. Свечи дрогнули, хотя ветра в зале не было. Дым на мгновение закрутился воронкой и тут же рассеялся.