— Да понял, понял. Чего ты распсиховался? — перебил я Зверева, — Красильников метит в новые вожди белогвардейцев. О том у него с японцами и договор. Семенову информацию выдает дозировано. Думаю, атаман не приказывал нападать на лесопилку. Это есаул сам с японцами порешал. И оружие атаману он светить не собирается. Более того, сольет бывшего командира. Или убьет. Чтобы не мешался. Япошкам поможет в их делах, а они его потом во главе обновленной белой армии поставят. Это так твой идиот есаул думает. Не переживай, подхорунжий, — Я усмехнулся, глядя на пленного, — История, которую ты рассказал, стара как мир. А знаешь, в чем соль? У вас в любом случае ничего не вышло бы. Хоть с японцами, хоть с китайцами, хоть с тунгусами. Красные взяли власть крепко. И эту власть никто не заберет. Они ее сами просрут. Но значительно позже.

Высказался, развернулся и пошел к выходу. Все, что мне нужно — узнал, говорить больше не о чем. Тимоха погасил лампу, двинулся вслед за мной. Могу ошибаться, но мне показалось, прежде, чем уйти, он что-то сказал пленному. По-моему про честь и долг. Особо не вслушивался.

— Зови Осеева, Корфа и Михаила, будем совещаться, — произнес я, как только оказались на улице.

Тимоха кивнул, крутанулся на месте, собираясь выполнить мой приказ. Однако в этот момент на крыльце конторы появился Селиванов.

— Ваше сиятельство! Павел Александрович! — Петр выглядел слишком возбужденным. В одной его руке были зажаты какие-то бумаги.

Управляющий спустился по порожкам и побежал ко мне. Бегущий Селиванов это, между прочим, достаточно волнительное зрелище. Обычно он ходит медленно, степенно.

— Что-то случилось, — констатировал я, — Что-то очень важное и не факт, что приятное.

Мы с Тимохой двинулись навстречу Петру. Судя по бледному лицу управляющего, мое предположение было очень похоже на правду. Что-то реально случилось.